Рей Ван Аллен ничего не знал о сложностях игр с недвижимостью, но хорошо представлял себе, на что должна походить жизнь с женщиной типа Уилмы. Он подозревал, что у Пита Джерзика было бы намного меньше тревог, если бы он вообще не выходил из своего офиса, но, конечно, не его дело было рассуждать об этом. Он выписал рецепт на ксанакс, прочел обычную коротенькую лекцию о препарате и пожелал парню удачи и терпения. Он полагал, что Питу, следующему по жизненной стезе в паре с сей конкретной особой, понадобится в избытке и то и другое.
Пит пользовался ксанаксом, но не злоупотреблял им. Он и словом не обмолвился об этом Уилме — с ней бы родимчик случился, узнай она, что муж принимает наркотики. Он с великими предосторожностями хранил рецепт на ксанакс у себя в портфеле, где лежали бумаги, которыми Уилма абсолютно не интересовалась. Принимал он около пяти-шести таблеток в месяц — в основном в дни перед началом месячных у своей супруги.
Потом прошлым летом Уилма затеяла свару с Хенриеттой Лонгман, которая держала «Салон красоты» наверху, на Касл-Хилл. Предметом ссоры стала испорченная завивка. После первой громкой перебранки на следующий день у них произошел обмен любезностями в «Хемпхилл-маркете», а еще через неделю — стычка с воплями и угрозами на Мейн-стрит. Последняя едва не переросла в потасовку.
Взяв вынужденный тайм-аут, Уилма металась по дому, как львица по клетке, клянясь, что «достанет эту суку, уложит ее в больницу». «Ей самой понадобится «Салон красоты», когда я разберусь с ней, — рычала Уилма сквозь стиснутые зубы. — Уж будь спокоен. Я пойду туда прямо с утра. Пойду и приму меры».
Пит с ужасом понял, что это не пустые угрозы; Уилма слов на ветер не бросала. Одному Богу известно, какую дикую шутку она может отмочить. Он живо представлял себе, как Уилма засовывает Хенриетту головой в какой-то клейкий раствор, отчего у женщины вылезают все волосы и она остается на всю жизнь лысой, как О’Коннор[4].
Он надеялся, что за ночь страсти поутихнут, но, когда на следующее утро Уилма поднялась с постели, она была еще злее вчерашнего. Трудно было в это поверить, если бы сам того не видел. Темные круги у нее под глазами свидетельствовали о бессонной ночи.
— Уилма, — слабым голосом произнес он, — мне кажется, тебе не стоит идти сегодня в этот «Салон красоты». Я уверен, если ты хорошенько сама все обдумаешь...
— Я все хорошенько обдумала ночью, — ответила Уилма, устремив на него свой пугающий пристальный взгляд, — и решила, что, когда я покончу с ней, она никогда больше не испортит ни одной прически. Когда я покончу с ней, ей понадобится собака-поводырь, чтобы найти дорогу в собственный сортир. А если ты будешь сейчас крутить мне мозги, Пит, то вы с ней можете на пару заказать сразу двух немецких овчарок.
В отчаянии, не будучи уверен, что это сработает, но просто не видя другого способа предотвратить надвигающуюся катастрофу, Пит Джерзик достал из внутреннего карманчика портфеля бутылочку и кинул таблетку ксанакса в кофе Уилме. Потом он отправился на службу.
Это была первая победа Пита Джерзика в полном смысле этого слова.
Весь день он провел в мучительных терзаниях и шел домой, обуреваемый дурными предчувствиями (Хенриетта Лонгман мертва, а Уилма за решеткой — это была самая невинная из его фантазий). Поэтому он испытал огромную радость, когда обнаружил Уилму на кухне напевающей какую-то песенку.
Пит набрал в грудь воздуха, опустил пониже свой эмоциональный щит-заслон и спросил ее, что случилось с мадам Лонгман.
— Она не открывает раньше полудня, а к тому времени я уже остыла, — сказала Уилма. — Я все равно сходила туда выяснить отношения — в конце концов я обещала себе, что сделаю это. И ты знаешь, она предложила мне стаканчик шерри и сказала, что хочет вернуть мне мои деньги!
— О-о! Здорово! — сказал с облегчением Пит, страшно довольный, и... на этом «дело» Хенриетты было закончено. Несколько дней он провел в ожидании, что ярость Уилмы вернется, но она не вернулась — по крайней мере в данном направлении.
Он подумал, не предложить ли Уилме сходить к доктору Ван Аллену и взять собственный рецепт, но после долгих раздумий отказался от этой мысли. Уилма даст ему такую вздрючку, что он вылетит на околоземную орбиту, попробуй он предложить ей ПРИНИМАТЬ НАРКОТИКИ. Наркотики принимали наркоманы, транквилизаторы — слабонервные дамочки-слюнтяйки. Она же — благодарю покорно, — встречает жизнь с открытым забралом. А кроме того, неохотно признался самому себе Пит, правда была слишком проста, чтобы отрицать ее: Уилме нравилось беситься. Уилма в состоянии дикой ярости была полноценной Уилмой — Уилмой, осененной высшим предназначением.