В последнее время Китон стал подумывать о револьвере все чаще и чаще. Не для себя, нет; по крайней мере сначала не для себя. Для Них. Для Преследователей.
Без четверти шесть он вышел из дома и поехал по пустым предрассветным улицам к зданию муниципалитета. Эдди Уорбуртон со шваброй в руке и «честерфилдом» в зубах (позолоченная медаль святого Кристофера, которую он купил днем раньше в «Самом необходимом», была надежно спрятана под его рубашкой из голубого шамбре[8]) провожал его взглядом, пока он взбирался по лестнице на второй этаж. Эти двое не обменялись ни словом. Эдди привык за последний год к появлениям Китона в здании в неурочные часы, а Китон уже давным-давно вообще перестал замечать Эдди.
Китон сложил бумаги в стопку и, подавив сильное желание порвать их на мелкие кусочки и разбросать по кабинету, начал сортировать. В одну пачку — письма из налогового бюро, в другую — ответы. Он держал эти письма в нижнем ящике своего шкафа — ящике, ключ к которому был лишь у него одного.
В конце почти каждого письма стояла приписка: «ДК/шл». «ДК», разумеется, означало Дэнфорт Китон, а «шл» — Ширли Лоуренс, его секретаршу, которая печатала корреспонденцию под диктовку. Однако несмотря на стоявшие там ее инициалы, Ширли не перепечатывала ни один из его ответов на письма из бюро.
Кое-что имело смысл держать при себе.
В глаза ему бросилась фраза: «...и нами были замечены расхождения в ежеквартальных городских налоговых сборах за 1989 финансовый год...».
Он быстро отложил письмо в сторону.
Еще одна: «...При выборочном рассмотрении форм рабочих компенсаций за последний квартал 1987-го у нас возникли серьезные вопросы относительно...»
В папку.
И еще: «...полагаем, что Ваша просьба об отсрочке проверки кажется на этот раз преждевременной...»
Они кружились вокруг в тошнотворном хороводе, вызывая у него такое чувство, словно он сидит на какой-то жуткой, бешено вертящейся карусели и никак не может ее остановить и слезть.
«...вопросы относительно данных о фондах на фермерские...»
«...мы не нашли протокола о том, что городом уплачены...»
«...распределение средств из фондов штата не было должным образом оформлено...»
«...утерянные квитанции счетов должны...»
«...нехватка наличности не соответствует...»
«...вынуждены потребовать полную документацию расходов...»
И вот теперь это последнее письмо, что пришло вчера. И заставило его тащиться вечером в Люистон, куда он клялся себе никогда больше не ездить в сезон скачек.
Китон мрачно уставился на письмо. Голова у него гудела, в висках бился пульс, большая капля пота медленно скатилась между лопатками, по самой середине спины. Под глазами у него были большие темные круги, угол рта разъел герпес.
Отделение штата Мэн Августа, 04330
НАЛОГОВОЕ БЮРО
Заглавная буква под печатью штата, казалось, кричала, а обращение — холодное и официальное — угрожало:
Выборным Касл-Рока
Вот так. Никаких больше «Дорогой Дэн» или «Дорогой мистер Китон». Никаких добрых пожеланий семье на последней странице. Письмо было полно ледяной ненависти, как удар сосулькой по макушке.
Они хотели аудиторской проверки городских бумаг.
Всей городской бухгалтерии.
Городских налоговых протоколов, справок о федеральных доходах и отчислениях и доходах и отчислениях штата, муниципальных бюджетов на укрепление правопорядка, бюджетов паркового строительства, даже финансовых отчетов о развитии экспериментального лесного хозяйства, субсидируемого штатом.
Они хотели увидеть все, и они хотели увидеть это 17 октября. Значит, через пять дней, не считая сегодняшнего.
Они.
Письмо было подписано казначеем штата, аудитором и, что казалось еще более зловещим, генеральным прокурором штата — главным легавым Мэна. И подписи стояли подлинные — никаких факсимильных печаток.
— Они, — свистящим шепотом прошипел Китон, обращаясь к письму. Он потряс им, и оно мягко зашуршало. Он, как злобный пес, оскалил на него зубы. — Они-и-и-и!
Он швырнул письмо поверх стопки со всеми остальными посланиями и закрыл папку. На ее обложке было аккуратно напечатано: КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ, НАЛОГОВОЕ БЮРО ШТАТА МЭН
Китон секунду смотрел на закрытую папку. Потом он вытащил ручку из подставки (чернильный прибор подарил когда-то ОБОК — Общество болтунов округа Касл) и большими неровными буквами вывел через всю обложку: ШТАТ МЭН — БЮРО КА-КА! Мгновение он любовался надписью, а потом внизу приписал: ШТАТ МЭН — БЮРО ЗАСРАНЦЕВ! Ручку он держал в кулаке, зажав ее как нож.