Впервые с тех пор, как он определился с целью своей жизни, Эстес был в растерянности. Он стал охотником на вампиров, потому что это был единственный способ доказать, что он действительно в своём уме. Он знал, что то, что он видел в ту кошмарную ночь, было на самом деле, и все попытки доктора объяснить те события с рациональной точки зрения были ложью. Таким образом, он превратился в живое оружие, посвятив себя искоренению ужаса, который так грубо вторгся в его жизнь. Но в его намерения не входило причинять вред невинным – его миссией было истреблять вампиров, а не убивать людей. С помощью этого сумасшедшего вояжа он доказывал, что его психика в порядке, но сейчас он сомневался в своих мотивах больше, чем когда-либо. Он охотился на монстров только для того, чтобы узнать, что он стал одним из них. Что, если всё, что он мог сделать – это искупить вину за свои собственные грехи?
Стук в дверь резко вывел его из состояния задумчивости. Судя по свету, просачивающемуся из окна, было около девяти утра. Второй стук сопровождался звоном доставаемых ключей. Он тут же наставил пистолет на дверь.
– Кто там?
– Обслуживание комнат, – последовал приглушённый ответ.
Эстес приник к глазку и всмотрелся через толстую линзу в коридор. Женщина, одетая в форму горничной, повернулась к двери спиной и копалась в тележке со свежим бельём, чистыми пепельницами и рулонами туалетной бумаги.
– Приходите позже.
– Окей, мистер. Вам требуются чистые полотенца, пока я здесь?
Он оглянулся на ванную комнату и инкрустированные рвотой банные полотенца, висящие над бачком унитаза.
– Да. Оставьте их возле двери.
Когда горничная повернулась лицом к двери, в её руках были чистые полотенца, и Эстес отчётливо разглядел, что она на последнем месяце беременности. Внезапно что-то, формой и размерами напоминающее холодильник, заслонило глазок, двинув Эстеса дверью по лицу и свалив его как колоду.
Айгон втянул носом человеческий запах и зарычал, верхняя губа приподнялась, открыв двухдюймовые клыки, выпирающие из дёсен.
– Почему именно он? – раздражённо спросил огр грохочущим, как литавры, голосом.
– Ты не вправе оспаривать приказ господина, – резко ответила леди Мадонна, закатывая тележку обслуги в номер. – А теперь заткнись и поставь дверь обратно на место.
Айгон хрюкнул и пожал широкими плечами, прилаживая дверь номера к косяку, насколько позволяли сломанные петли. За несколько лет сотрудничества с лейтенантом Нуара он привык не пререкаться с ней.
– Приказ будет исполнен, – прорычал огр. – Но я не понимаю, зачем нам тащить с собой мужчину, если его светлость желает получить эту женщину.
– Мы захватим мужчину, чтобы его женщина последовала за ним.
Айгон озадаченно поскрёб свой череп.
– Но женщина же здесь, – возразил он, пихнув мясистым пальцем неподвижное тело Сони. – Почему бы не взять её сейчас?
– Потому что так приказал лорд Нуар, и так будет сделано! – ядовито ответила леди Мадонна, вытаскивая мешок для одежды из служебной тележки и швыряя его огру. – А теперь кончай думать и подготовь его для поездки! Каждую минуту промедления мы рискуем, что кто-то обнаружит тело горничной.
Леди Мадонна сбросила с себя белое платье обслуги, откинула его в сторону, напомнив змею, которая сбрасывает кожу, и осталась обнажённой посреди гостиничного номера. Когда она потёрла руками раздувшийся живот, словно ворожея, предсказывающая будущее по хрустальному шару, сквозь кожу проступил рельефный отпечаток ребёнка, который напоминал голодного человека, заглядывающего через окно пекарни. Она улыбнулась, как будто шутке, которую слышала только она, и вытащила одежду из тайника под кучей полотенец на служебной тележке.