Совсем отдельно стояла в этих оценках Натин Юсейхиме.
Обликом — чисто восточная красавица. Но не такая, какие когда-то ему встречались. В ней чувствовалась привычка повелевать… И ум. Но, не такая привычка повелевать, как часто бывает у истеричных баронесс и графинь. А тихая. Такая, когда слушаются любого слова. Причём эти слова выдаются редко. Когда управление идёт не через чувство, а через разум. И едва заметно для окружающих.
«И если она ещё и интриганка… То такую стоило бы опасаться. — подумал Верн, — Китайская принцесса? Говорят, там интриги и страсти кипят такие, что совсем жуть».
Верн пригляделся к Натин.
«Нет. И даже не таи. И не Бирма. Рост намного выше, чем средний среди тех народов. Телосложение не субтильное. Руки сильные, и двигается как кошка. Да ещё ступни явно нормального размера. Не изуродованы колодками[11] А ведь даже для принцесс тех народов, эти „параметры“ обязательны».
Натин заметила, что за ней наблюдают. Хитро улыбнулась и так же внимательно пригляделась к Верну. Тому только и оставалось, сделать вид, что просто любуется и в ответ улыбаться.
Торжественный обед, посвящённый встрече гостей плавно перешёл в дружескую беседу.
Верн даже во время этого застолья с жадным интересом продолжал приглядываться ко всей компании, подмечая всё больше и больше черт, которые так или иначе характеризовали каждого. Он даже попытался разговорить Натин, чтобы поподробнее узнать кто она и откуда. Но та вежливо и весьма ловко уклонилась от ответов. Причём как-то даже невзначай, переключив его внимание на братьев.
Оценив такую ловкость в ведении беседы, Верн, внутренне усмехаясь, не стал настаивать.
Элен таки рассталась со своей печалью и теперь с жадным любопытством внимала всему, о чём шёл разговор. Паола, — шёпоту своей патронессы, время от времени кивая. Александер — тот сейчас больше всего был похож на провинциала. Писатель уже как-то привык к обожанию публики и к вот таким взглядам восхищения — с круглыми глазами. Но всё равно даже из уважения к братьям… Это несколько раздражало.
Может со временем это пройдёт… Но когда?
Тем временем, наступил такой момент, когда братья, как-то по особому переглянувшись на что-то решились. Видно готовились к этому заранее. К этому разговору. И тут как раз решили, что подходящий момент и ситуация.
Александера уже первые фразы, брошенные Вассой Эсторским мгновенно выбили из его состояния «Я Рядом С Великим», на сильное удивление и жадное внимание. Видно с ним ничего не согласовывали и не предупреждали, что будет так.
— Нам требуется Ваша помощь. — как бы извиняясь начал Васса. — Так получилось, что у нас есть большие ресурсы, возможности и, что самое главное, Знания. Мы хотим подхлестнуть прогресс человечества. Новыми технологиями.
Васса выразительно посмотрел на Верна, посмотрел на остальных и продолжил.
— Но с этими технологиями, в мир придут и новые угрозы. Первый звонок уже был — с эболой. Новые знания как лекарство — их можно применить и во благо, а можно и на войну. Как яд — зависит от дозы и в чьих руках находится. Неизбежно появление таких технологий, которые дадут в руки милитаристам оружие огромной разрушительной силы. Мы их описали в…
Василий красноречиво ткнул в сторону книги, лежащей на гостевом столике. Верн благожелательно кивнул.
— А это уже угроза существованию человечества. А так как остановить прогресс невозможно, торможение его приведёт также к лишним смертям, то… нужна идеология Гуманизма. Не та, что есть сейчас, а более серьёзная. Такая привлекательная, чтобы от неё нельзя было отказаться. Вы — писатель-гуманист. Общепризнанный. Поэтому, мы хотим попросить Вас, продолжать писать как можно больше. Продвигать идеи гуманизма в массы. И не только продвигать, но и сделать акцент на то, из-за чего человечество может отказаться от гуманизма, скатившись в совершенно звериные и античеловеческие идеологии и устройства общества. По Вашим произведениям заметно, что Вы уже об этом задумывались. Что вы подозреваете что что-то угрожает цивилизации.
— Вы понимаете, что просто писать о гуманизме, мало. — тут же включился в обсуждение писатель. — Если посмотреть на нашу молодёжь…
11
В Китае девочкам вплоть до двадцатого века, надевали специальные колодки на ноги, чтобы ступни не вырастали до своего нормального размера. Считалось, что маленькая ступня это признак красоты.