Выбрать главу

Дело в том, что в процессе роста мистического опыта творцы новых миров, обычно «…отбрасывают или уничтожают все, что когда-то привязывало их к человеческому миру, земле, времени и пространству, материи и естественным условиям жизни. Но если подсознание не уравновешивается опытом сознательности (!!!), оно неизбежно начинает проявлять свой враждебный или негативный аспект. И так, богатство созидательных мотивов, сотворивших гармонию сфер, восхитительные тайны первооснов, уступают место распаду и отчаянию. Художники нередко становятся пассивной жертвой этого аспекта подсознания»178, пугливо одергивая руки от ужасов того, с чем столкнулись, или напротив, истерически бросаясь в пучину незащищенного подсознания, рискуя вместе с тем, оказаться в специальном заведении, которое обычные люди предпочитают держать под жестким, неусыпным контролем.179 Далее…

На период примерно с 30 до 35 лет приходится этап, связанный с поиском и освоением знаний, способных объяснить, методологически обобщить и защитить опыт нового измерения. И, наконец, примерно к 36-37 годам это новое измерение окончательно формируется, т.е. к этому времени творческая личность может назвать себя способной к выражению независимого видения мира. И, как известно, именно в этот период жизни основная когорта Нобелевских лауреатов привносит в мир обновленное видение180. Шри Ауробиндо говорит об этом так: «Духовная эволюция подчиняется логике последовательного развертывания; она может совершать новый решающий шаг, лишь когда в достаточной мере преодолена предыдущая ступень: даже если сознание при резком подъеме может пропускать или перескакивать определенные незначительные стадии, ему приходится возвращаться, чтобы убедиться, что пройденная территория надежно присоединена к новому состоянию. Таким образом, более высокая скорость (которая действительно возможна) не устраняет сами шаги или необходимость их последовательного проживания и преодоления»181. Лама Анагарика Говинда, в своих блестящих выкладках, поддерживает это утверждение: «Способность изменять свое осознание появляется на определенной стадии рефлектирующего и творческого сознания…»182 Одним словом, в контексте Пути Игры, как и в контексте Алмазного Подхода Хамида Али183, «…развитие эго и духовная трансформация образуют один объединенный процесс человеческой эволюции… Внутренняя эволюция идет от рождения, через развитие эго, к реализации Личной Сущности»184.

Дальнейший рост одаренной настойчивым поиском личности, уже невозможно подогнать под возрастные категории даже приблизительно, он зависит от качеств самой творческой личности. Но основное направление этого развития, с моей точки зрения, сводится к следующему: после периода освоения новой системы знаний наступает этап, потенциальный к узнаванию ПУСТОТНОЙ ПРИРОДЫ РЕАЛЬНОСТИ! То есть, к – УЗНАВАНИЮ ПОТЕНЦИИ ЗРИТЕЛЯ! Несложно предположить, что взгляд с этого уровня характеризуется выходом за пределы какого бы то ни было профессионального знания вообще, то есть САМООСВОБОЖДЕНИЕМ! Но прежде чем мы сможем превзойти ограниченные амбиции своего эго, нам нужно его развить, и более того, довести до крайней степени зрелости. Говоря словами Джека Энглера: «Нужно стать кем-то, прежде чем вы сможете стать никем»185.

Еще раз: НУЖНО СТАТЬ КЕМ-ТО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЫ СМОЖЕТЕ СТАТЬ НИКЕМ!

Подведем черту:

От ребенка семи лет трудно требовать ответственности 25-летней личности, точно так же как от человека, остановившегося в своем развитии на уровне реальности воли (17-21),трудно требовать понимания идей, касающихся уровня проникновения в пустотную природу происходящего. Таким образом, картография возрастного потенциала усвояемости идей о природе реальности играет важную роль в оценке критерия профессионального мастерства. И если мы еще не готовы воспринять качество некоторых идей, это еще не означает, что они – бесполезная игра Ума. Исходя из этого и апеллируя к тому, что клетки мозга человека-играющего используются максимум на 3-5%, а также к тому, что о творческом потенциале, упакованном в двух его полушариях, ему чаще всего ничего не известно, данная система взглядовфокусирует наше внимание, прежде всего, на сфере искусственного, пролонгированного развития! И это означает, что Алхимия Игры обобщает опыт, возникающий в переломном промежутке между 26-33 годами и далее, помогая оформить, защитить и утвердить новое, зрелое и независимое видение индивидуальных профессиональных возможностей. В итоге, в результате последовательного развертывания реальностей: роли,актера и зрителя; их взаимопроникновения и настройки на совместную слаженную работу, возникает уникальная перспектива использовать для своей реализации все потенциальное богатство Театра Реальности.

12. Глупость

- Дон Сальвадор, на сцену!

- Дон Сальвадор всегда на сцене!

Сальвадор Дали186

 Теперь более персонально.

Мой опыт ориентации в пространстве (как, возможно, и ваш) с самого раннего детства формировался на переживаниях плотности материального мира. Не имея привычки переживать пространство как целостную творческую потенцию, мои родители учили меня быть как бы «спроецированным вовне»187, т.е. все время хватать и присваивать себе свободное игровое проявление, делать его личностным, принадлежащим только мне, работающим только на меня. Так, примерно к 15-17 годам, не имея особых навыков к «умственному атлетизму» и нагло перенимая от общества эстафету дуального мировосприятия, я приступил к выработке хитрого набора средств, помогающего мне справляться с враждебной энергией «смотрящего мира».И это означает, что я начал строить материальный «ОБРАЗ СЕБЯ», то есть создавать сгусток плотных представлений о том, что я такое, и противопоставлять его враждебному и все время меняющемуся миру.

Завершение строительства пришлось примерно на 25-ю годовщину, конечно же, не без помощи телевидения, кино и журналов, навязывающих мне образ социально значимого, успешного и сексапильного человека. Далее, на протяжении многих последующих лет, являясь законопослушным представителем «mainstream(а)»188, я неустанно пытался контролировать и защищать это плотное формообразование (т.н. «ЭГО», или «РОЛИ»189) от внешних воздействий. Но в определенный момент в этой иллюзорной борьбе за порождение своей собственной глупости я все более и более терял какие бы то ни было ориентиры, и это стало причиной глубочайшего кризиса, предвосхищение которого (в моем персональном случае) выпало на 28-30 лет, а пик - на период 32-33 года. Сегодня, с улыбкой оглядываясь назад, я ясно вижу, что именно лихорадочное цепляние за «твердую почву», за «плотный образ себя» лежало в основании всех моих депрессивных переживаний и метаний. «Другими словами, именно мой поиск основания, внутреннего или внешнего, мое цепляние за саму идею о предопределенном и независимом мире являлось глубоким источником фрустрации, разочарования и тревог»190! И все это означает, что большая часть программ, определявших мое психоэмоциональное развитие, до последнего момента состояло из устаревших шаблонов и стереотипов, скопированных в раннем детстве, в периоды отсутствия энергии и различающего сознания, что формировало из меня т.н. «Человек без лица»191, человека, который вынужден воплощать ролевые ожидания других, т.е. превращаться в ту роль, которую ему диктуют другие… Но я также знаю, что мне не за что себя казнить. Ведь тогда у меня не было ни сил, ни опыта оценить, отразить и профильтровать инфицированные192 программы тех, к кому я был подключен, - родителей, учителей, друзей, телевидения, рекламы. Не было умения обходить крючки с соблазнительными приманками, бесконечные ловушки-тизеры193, щедро расставленные хитроумными дельцами на моем пути. И, из-за того, что эти программы низшего сознания управляли моим биокомпьютером, я в большинстве ситуаций делал именно то, что было прямо противоположно тому, что я действительно мог и хотел! И именно так формируется в нас видение мира (т.н. ГЛАЗОДОМАШЕННОГО ПРИМАТА194, ВИДЕНИЕ МИРА ИЗ МЫШИННОЙ НОРЫ195, ТОЧКА ЗРЕНИЯ БЛОХИ196, ПЛАСТМАССОВОЙ КУКЛЫ197, или ЧЕЛОВЕКА-МАССЫ198) основанное на грубом и катастрофически ограниченном Внешнем уровнеТеатра Реальности. Где, будучи вырванными из контекста целостного потенциала игровых возможностей, мы «…начинаем отождествлять себя с ролью которую играем на сцене жизни, начинаем вкладывать в нее свою душу, и забываем о том, что это только роль. Она овладевает нами, и тогда уже не мы играем роль, а роль начинает играть нас»199. И здесь, подобно Марку Шагалу, можно воскликнуть: «...а что, если существует и другой "глаз", другой способ видения? (…) Может быть, есть еще измерения - четвертое, пятое, а не только те, что доступны нашему глазу? (...) Может быть, существует нечто в высшей степени абстрактное, нечто суммирующее все пластические и психологические контрасты, нечто «прокалывающее» наш глаз новым видением, доселе неведомым?»200