Читать онлайн "Самурай (пер. В. Гривнина)" автора Эндо Сюсаку - RuLit - Страница 11

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

В тот день Самурай повел Ёдзо по городу. У самого замка выстроились богатые дома высших сановников, дома торговцев были сосредоточены на Большой, Южной, Рыбной, Глухой улицах; множество храмов было разбросано по всему городу. Ёдзо, сложив ладони, кланялся перед каждым храмом. Самурай прекрасно понимал, что он испытывает при этом.

Детям он купил игрушечных лошадок, жене – гребень. Когда он покупал ей подарок, перед глазами вдруг возникло лицо жены, и неожиданно для себя Самураю стало стыдно перед Ёдзо, он даже покраснел.

День ото дня на душе Самурая становилось всё тяжелее. Его неотступно терзала мысль о долгом морском путешествии, о том, что ему придется отправиться в неведомую страну южных варваров. Для него, как для всех жителей здешних мест, было невыносимо жить вдали от Ято. Но всякий раз, когда становилось совсем невмоготу, он вспоминал слова господина Сираиси и к нему снова возвращалась бодрость духа.

Наступала весна – это ощущалось во всем. Побеги хвоща уже пиками торчали из земли, кое-где виднелись стебли подбела. Всё в этой долине, еще с детских лет ставшей неотъемлемой частью его жизни, он будет с нежностью вспоминать на корабле, думал Самурай. Этот пейзаж он долго не сможет увидеть. Те же печальные мысли посещали его и по вечерам, когда, сидя у очага, он смотрел на жену и детей. Держа на коленях младшего сына, Гондзиро, он говорил ему:

– Отец уезжает в далекую страну. – Хотя малыш ничего не мог понять. – Отец уезжает в далекую, далекую страну и привезет подарки Кандзабуро и Гондзиро.

Он рассказывал Гондзиро сказку, которую когда-то слышал от матери.

– Давным-давно, – покачивая сына на коленях, он словно рассказывал сказку самому себе, – когда наступила весна и стаял снег, лягушка из нашей деревни и лягушка из соседней деревни решили взобраться на вершину холма. – Гондзиро начал клевать носом, но Самурай продолжал: – Давным-давно лягушка решила отправиться в путешествие и, усевшись на лошадь, за спиной барышника, отправилась в путь…

Огромная комната, которая называлась Соколиным залом, была темной и холодной. Единственное, что привлекало внимание, – четырехстворчатые фусума, на которых был изображен сокол с пронзительным взглядом. Раньше Миссионеру тоже случалось бывать в таких же мрачных холодных залах в эдоском замке и дворцах богатых вельмож, и каждый раз у него возникало чувство, что в этой тьме, подобно теням, витают тайные мысли японцев.

– С нижайшим поклоном обращаемся к великому Владыке мира, Его святейшеству Папе Павлу V.

Старик писец зачитывал послание князя. В отличие от высших сановников, которые, как и в прошлый раз, сидели на возвышении справа и слева от господина Сираиси, голова у него была выбрита и одет он был во все черное, как буддийский священник.

– Веласко, брат ордена святого Франциска, прибыл в нашу страну, чтобы проповедовать христианство. Посетив наши владения, он посвятил нас в таинства христианской веры, и мы, впервые познав смысл этого учения, решили без колебаний следовать ему.

То и дело спотыкаясь, писец продолжал читать послание князя:

– Питая уважение и любовь к братьям ордена святого Франциска, мы полны желания строить храмы, отдавать все силы тому, чтобы укреплять добродетель. Мы с радостью сделаем в нашей стране все, что Ваше святейшество посчитает необходимым для распространения веры Христовой. Мы с радостью предоставим средства и земли для строительства храмов.

Слушая сиплый голос писца, Миссионер посматривал на господина Сираиси и сановников, но по их каменным лицам невозможно было определить, о чем они думают.

– Новая Испания находится далеко от нашей страны, но мы тем не менее испытываем горячее желание установить с ней отношения и весьма надеемся, что Ваше святейшество поможет нам в осуществлении этих намерений.

Писец медленно положил свиток на колени и поднял голову, как обвиняемый в ожидании приговора. Господин Сираиси, приложив руку ко рту, несколько раз кашлянул.

– У вас нет возражений, господин Веласко?

– Все хорошо. Хотелось бы только обратить ваше внимание на два момента. Прежде всего, когда обращаются с приветствием к Папе, принято добавлять традиционную фразу. Она звучит так: «Мы смиренно припадаем к стопам Вашего святейшества».

– Неужели мы должны писать, что Его светлость целует ноги Папе?

– Так принято.

Миссионер говорил непреклонно, тоном, не допускающим возражений. Сановники возмущенно подняли головы, но господин Сираиси лишь невесело усмехнулся.

– Второе замечание касается того места, где говорится о посылке в ваши владения падре, – продолжал наступать Миссионер, воспользовавшись минутной растерянностью Сираиси. – Здесь нужно специально указать, что речь идет только о священниках, принадлежащих к ордену францисканцев. В противном случае наш орден не сможет передать Папе ваше послание.

Миссионер хотел сказать, что следует изгнать из Японии иезуитов и отдать распространение веры в этой стране в полное распоряжение францисканцев, но он понимал, что чрезмерная откровенность неуместна.

– Это очень важно.

– Мы сделаем такое добавление, – согласился господин Сираиси. Для него, так же как и для остальных японцев, и иезуиты, и францисканцы были одинаковыми христианскими падре, и его нисколько не интересовало различие между ними. – Вы уверены, что это послание дойдет до Папы? – спросил он едва ли не заискивающе.

Действительно, без Миссионера ни один из его сановников не смог бы ничего сделать для достижения цели. После того как огромный корабль прибудет в Новую Испанию, посланники, не знающие языка и обычаев этой чужой страны, окажутся беспомощными как дети. И лишь Веласко может помочь им.

– Уверен. Если будет необходимо, я сам отправлюсь в Рим и вручу послание Папе.

– Вы поедете один?

– Нет, возьму с собой кого-нибудь из посланников.

– Поедете туда из Новой Испании?

– Да. Так будет надежнее.

Миссионер уже давно решил: чем отправлять послание через посредников, разумнее самому в сопровождении японцев прибыть к Папе. Сейчас, высказав наконец заветную мысль, он еще больше укрепился в своем намерении. Он возьмет с собой японца и отправится в Рим. Римляне будут глазеть на людей из далекой страны, и высшее духовенство воочию убедится, каких успехов он добился в Японии. Ради того, чтобы стать епископом…

– Ну что ж. – Господин Сираиси, снова приложив руку ко рту, кашлянул. Он, видимо, хотел немного подумать, прежде чем ответить. – В таком случае… вам лучше всего взять с собой Рокуэмона Хасэкуру.

– Господина Хасэкуру?

Миссионер припомнил лицо одного из посланников, с которым он увиделся во внутреннем дворе замка. По-крестьянски широкоскулое, с глубоко посаженными глазами, лицо человека, готового вынести любые испытания. Он почему-то решил, это именно он – Рокуэмон Хасэкура.

Словно стараясь подольститься к Миссионеру, господин Сираиси с похвалой отозвался об огромном корабле, постройка которого близилась к концу, и с улыбкой сказал, что, если бы был помоложе, сам поплыл бы посмотреть на Новую Испанию.

Беседа закончилась. Натянуто улыбаясь, сановники провожали взглядом Миссионера. Когда звук шагов затих, господин Сираиси иронически посмотрел на писца:

– Ну и несет же от этого южного варвара. Сколько лет он живет в Японии?

– Больше десяти, – почтительно ответил писец.

– Больше десяти? Неужели он хочет обвести нас вокруг пальца? – Господин Сираиси поглаживал левую руку, сжатую в кулак.

День отплытия приближался. В Ято царила суета, как это бывало прежде, когда отец и дядя отправлялись на войну. Поскольку Самурай был главой рода, попрощаться с ним прибыли даже родственники, жившие в дальних деревнях, по очереди приходили помогать и крестьяне. В передней было сложено множество тюков.

В тот день с раннего утра во дворе усадьбы стоял невообразимый гам. На лошадей, приведенных из конюшни, навьючивали поклажу, конюшня и ворота были украшены сосновыми ветками, как на Новый год, в комнатах разложены сушеные каштаны [16]. Когда сборы были закончены, Самурай сел у очага, выпил из фаянсового кувшинчика, который принесла жена Рику, три глотка священного вина, настоянного на листьях мисканта, и передал его дяде. От него кувшинчик перешел к Рику, а от Рику – к старшему сыну Кандзабуро, потом дядя разбил его о земляной пол в прихожей. В доме Самурая было заведено поступать так в день отправки на войну.

вернуться

16

Считается, что сушеные каштаны приносят удачу.

     

 

2011 - 2018