Мне элементарно повезло: после очередного подката, пока он вставал, я поймал его ногу и вывернул стопу. Он заколотил ладонью, забыл, где находится: не в спортзале. Все, это уже означает его поражение. Я отпустил его ногу, повернулся и пошел к Ларисе. Он напал на меня сзади… В принципе это не запрещается: настоящего мастера нельзя застать врасплох, но после того, как я его пощадил, это — «фи». Я успел среагировать, потому что у Ларисы глаза расширились, крикнуть она не успела, Алекс тоже, он только рванулся к нам. Я отскочил в сторону и, теперь уже с полной концентрацией, ткнул его пальцем под ребро в точку *** (маленькие ниндзевские хитрости) и подбил под ноги. Парализованный, он рухнул на землю. Теперь он будет долго собирать себя с пола. Больше я к нему спиной не повернусь. Когда он добрался до стадии четверенек и поднял глаза, я все еще стоял над ним. Он покраснел: я поставил его в унизительное положение.
— Ну бей, — прохрипел он.
Я покачал головой:
— А ты бы стал?
Вот теперь можно уходить, больше он сзади не нападет. И вообще не похож он на записного любителя нападать сзади…
— Крут! — приветствовал меня Алекс. — В порядке?
— Кувалда, — пожаловался я, потирая пострадавшее плечо.
— Сам молотилка, — простонал сзади проигравший; значит, я его все-таки хорошо побил.
Лариса обняла меня осторожно, как будто опасалась, что я весь в синяках и мне будет больно. Да я всегда весь в синяках — и что? Я забрал у нее сумку и поцеловал в нос, такой же как у Нефертити.
— Вот и все, а ты боялась.
— А проигрывать ты умеешь? — хитро спросила Лариса.
— А надо? — поинтересовался я.
— Свидетельствую, — торжественно произнес Алекс, подняв руку, как для присяги, — в субботу и в воскресенье, на моих глазах, Энрик проиграл два боя чемпиону города Палермо — и даже не пошел топиться.
— Та-ак, — потянул я, — до третьего боя ты не доживешь, я тебя самого утоплю!
— А кто это чемпион Палермо? — заинтересовалась Джессика.
— Марио, — хором ответили мы с Алексом, очень удивленные, что кто-то может этого не знать.
Девочки переглянулись.
— Ладно, с вами все ясно, — заявила Лариса, — пошли, проводишь меня домой.
Бедный Виктор, обратно я пришел только через полчаса. Ему не повезло: двое каких-то мелких пацанов дразнили его через стекло, пытаясь выманить из машины. Но он же обещал! Я подошел сзади, взял мальчишек за загривки и стукнул лбами.
— Ой!
Мальчишки обернулись.
— Брысь, — сказал я.
— Ну ты чего? — поинтересовался один из них воинственно, справедливо полагая, что возраст его защитит. А может, он об этом и не думал? Храбрый воробей! И все же издеваться над кем-нибудь — это «фи», гораздо хуже, чем нападать сзади!
— По заднице, — произнес я ласково, — бить не буду, нам и так по ней влетит, два часа уже, как у вас уроки кончились.
— Ой! — на сей раз почти горестно.
Мальчишки испарились. Я сел в машину.
— Молодец, — похвалил я Виктора.
— Жаль, что я тебе обещал, — мрачно ответил он, — уж дать по шее этим я бы смог.
— Ты ошибаешься. И не дай тебе бог выяснить это на практике. Слишком неприятно.
— Что, тут все могут мне надавать?!
— Ну с семилетним щенком ты, пожалуй, справишься. Только зачем тебе это?
— Понятно, — вздохнул Виктор.
— Тебе потребуется очень много терпения, — сказал я, — целая гора, если ты, конечно, не сломаешься.
Виктор понимающе покивал:
— А здорово ты его, тебя даже не всегда было видно, такой быстрый.
— Угу, иначе тебе пришлось бы везти меня обратно. Если бы это была лошадь, то я бы сказал, поперек седла.
— Ну он ушел своими ногами, я видел.
— Он умеет проигрывать, — объяснил я, — точнее так: он умеет проигрывать.
— А ты умеешь проигрывать. В шахматы, например, — догадался Виктор.
Как точно он меня понял.
Мы даже не опоздали к обеду, хотя я предвидел такую возможность и предупредил о ней профа! Паинька я, паинька, аж самому противно.
За столом Виктор с восторгом расписывал мой Тулон[19]. Синьора Будрио, кажется, смирилась со своим поражением. Хорошо, если так: этот парень уедет через три месяца на свою Новую Сицилию, и там ему придется одному противостоять родительскому давлению. А может, наоборот, она не смирилась, а выжидает. Что бы такого сделать, чтобы она смирилась? Надо подумать.
— Что, действительно такой серьезный противник? — поинтересовался проф.
— Марио в четырнадцать лет, — пояснил я, — только ведет себя странно.
19
Тулон — первая победа Наполеона — взятие Тулона в 1793 году. Тогда он из капитанов был произведен в бригадные генералы. Эта история произвела колоссальное впечатление на всех честолюбивых молодых людей той эпохи. Например, князь Андрей дважды вспоминает эту историю (перед Шекграбеном и перед Аустерлицем), Энрик, очевидно, не только хорошо знает биографию Наполеона, по и читал «Войну и мир».