И, пригнувшись, нырнула обратно в камин. Некоторое время она шумно возилась там, но в конце концов остроносые башмаки, очевидно, нашли опору и фигура исчезла.
Смерть Крыс вдруг поймал себя на том, что в потрясенном волнении грызет рукоять своей крошечной косы.
— ПИСК?
Он спрыгнул на едва теплые угли и принялся быстро карабкаться вверх по каминной трубе, причем так разогнался, что, вылетев наружу, несколько секунд дрыгал лапками в воздухе, прежде чем упасть на покрытую снегом крышу.
Рядом с водосточным желобом в воздухе висели сани.
Фигура в красном плаще как раз пыталась залезть на них.
— ВОТ ЕЩЕ ОДИН ПИРОГ, — сказала фигура, обращаясь к кому-то невидимому из-за целой горы мешков.
— А горчица? — вопросили мешки. — К таким пирогам полагается горчица.
— ГОРЧИЦЫ, ПО-МОЕМУ, НЕ БЫЛО.
— Ну и ладно. Так тоже вкусно.
— А МОЖЕТ, НУ ЕГО?..
— Как это «ну его»?! Хороший пирог, чуточку погрызенный с краю, так ведь можно отломать…
— Я ИМЕЮ В ВИДУ СИТУАЦИЮ. МОЖЕТ, НАМ ВСЕ ЭТО БРОСИТЬ? ЗНАЕШЬ, В БОЛЬШИНСТВЕ ПИСЕМ… ОНИ НЕ ВЕРЯТ. ПРОСТО ПРИТВОРЯЮТСЯ, ЧТО ВЕРЯТ. ТАК, НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ[8]. БОЮСЬ, МЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕМ СДЕЛАТЬ. СЛИШКОМ УЖ БЫСТРО РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ РЕАКЦИЯ. ПРИЧЕМ ИЗМЕНЯЕТСЯ ДАЖЕ ПРОШЛОЕ.
— По-моему, ты, хозяин, несколько преувеличиваешь, — с набитым ртом откликнулись мешки. — Все не так смертельно.
— А ПО-МОЕМУ, ВСЕ ИМЕННО ТАК.
— Я хотел сказать, перспективой полного и окончательного поражения нас не испугаешь.
— ГМ, ДА? НУ, ХОРОШО. ПОЛАГАЮ, НАМ ПОРА. — Фигура взяла в руки вожжи. — НО, ДОЛБИЛА! НО, КЛЫКАЧ! НО, РЫВУН. НО, МОРДАН! ПОЕХАЛИ!
Четыре запряженных в сани огромных кабана даже не пошевелились.
— ПОЧЕМУ ОНИ НЕ СЛУШАЮТСЯ? — недоумевающе вопросила фигура.
— Понятия не имею, хозяин, — ответили мешки.
— С ЛОШАДЬМИ У МЕНЯ ЛУЧШЕ ПОЛУЧАЕТСЯ.
— Может, попробовать: «Но, мои свинки»?
— НО, МОИ СВИНКИ! — Некоторое время царила тишина.
— НЕТ, КАЖЕТСЯ, ДО НИХ НЕ ДОХОДИТ. — Послышался неразборчивый шепот.
— ПРАВДА? ДУМАЕШЬ, ПОДЕЙСТВУЕТ?
— Будь я свиньей, хозяин, на меня бы точно подействовало.
— ХОРОШО.
Фигура снова встряхнула поводьями.
— ВКУСНЫЕ! ЯБЛОКИ!
Ноги кабанов мгновенно пришли в движение. В воздухе возник серебряный луч, удаляющийся в сторону горизонта. Стронувшись с места, сани почти мгновенно превратились в точку, а потом и вовсе исчезли.
— ПИСК?
Смерть Крыс пробежал по снегу, спустился по водосточной трубе и приземлился на крышу сарая.
Здесь сидел ворон и с безутешным видом что-то разглядывал.
— ПИСК!
— Нет, ты только посмотри, — риторически произнес ворон и ткнул когтистой лапой в сторону птичьей кормушки. — Чего только не положили в эти сеточки! И половинку кокосового ореха, и кусочек бекона, и горсть арахиса! И эти существа считают себя божьим даром для дикой природы? Ха! А где глазные яблоки? Где потроха? Ау! Нету. Самая умная птица умеренных широт встречает холодный прием только потому, что не умеет висеть вниз головой и миленько щебетать. Взять, к примеру, малиновок. Что за сварливые, мелочные создания! Все время дерутся, только и умеют, что чирикать, а от хлебных крошек уже клювы воротят. В то время как я могу цитировать стихотворения, знаю массу смешных фраз…
— ПИСК!
— Да? Что?
Смерть Крыс указал на крышу, на небо и взволнованно запрыгал. Ворон развернул один глаз верх.
— А, да. Он, — кивнул ворон. — Всегда появляется в это время года. Наверное, дальний родственник малиновок, которые, кстати…
— ПИСК! ПИ-И-ИСК! — Смерть Крыс изобразил фигуру, упавшую в камин и ходившую по комнате. — ПИСК! И-ИСК ИСК ИСК. ПИСК «ХИСК-ХИСК-ХИСК»! ИСК ИСК ПИСК!
— Переусердствовал, ожидая Санта-Хрякуса, да? Накушался коньячного масла?
— ПИСК?
Глаза ворона завращались.
— Послушай, Смерть — это Смерть, а не работа на полставки, понял? Ты не можешь устроиться в свое свободное время мыть окна или подстригать людям лужайки.
— ПИСК!
— Ну хорошо.
Ворон немного присел, чтобы крошечная фигурка смогла забраться к нему на спину, потом взмахнул крыльями и взлетел.
— Конечно, оккультные фигуры частенько съезжают с катушек, — сказал он, поднимаясь над садом в озаренное лунным светом небо. — Взять, к примеру, Лихо…
— ПИСК.
— Что ты, что ты, я ни в коем случае не провожу никаких параллелей…
Сьюзен терпеть не могла «Заупокой», но, когда бремя нормальности становилось особо нестерпимым, она шла именно туда. Запах, выпивка и клиентура этого трактира оставляли желать лучшего, и все же в «Заупокое» был один большой плюс. Здесь не обращали внимания. Никто. Ни на что. Свячельник традиционно предполагалось проводить в кругу родных и близких, но некоторые местные завсегдатаи выглядели так, что у них вполне могли быть не семьи, а выводки или, допустим, стаи. А кое-кто, похоже, и вовсе сожрал своих родственников, ну, или по крайней мере чьих-либо еще родственников.
В «Заупокое» пили умертвил. И когда у трактирщика, которого звали Игорь, заказывали «Кровавую Мэри»… в общем, вы получали то, что заказывали.
Завсегдатаи не задавали вопросов — и не только потому, что многие вместо связной речи изъяснялись рычанием. Просто никому не хотелось знать ответы. Каждый в «Заупокое» пил в одиночестве, даже если сидел в группе. Или, скажем, в стае.
Несмотря на криво развешанные страшдественские украшения, призванные создать некий уют и ощущение праздника, «Заупокой» так и не превратился в семейное заведение[9].
Именно воспоминаний о семье так хотелось избежать Сьюзен.
Сейчас ей в этом помогал джин с тоником. В «Заупокое», если, конечно, вам не было все равно, следовало заказывать прозрачные напитки, потому что у Игоря иногда возникали очень странные идеи по поводу того, что можно надеть на кончик трубочки для коктейля. Если вы видели что-то круглое и зеленое, оставалось только надеяться, что это оливка.
Она почувствовала за ухом чье-то горячее дыхание. Рядом с ней на стуле устроился страшила.
— И что же здесь делает нормальная девочка? — прохрипел страшила, окутывая ее облаком алкогольных паров и несвежего дыхания. — Решила, что это круто — прийти сюда в черном платье и потусоваться с потерянными мальчиками? Или мрак опять вошел в моду, а?
8
Это весьма похоже на предположение, высказанное щеботанским философом Вентром: «Возможно, боги существуют, а возможно, и нет. Но почему бы в них не верить — так, на всякий случай? Если верно первое, после смерти вы попадете в приятное место, а если второе, вы же ничего не теряете, правда?» Умерев и затем очнувшись, философ обнаружил себя в окружении богов, вооруженных очень крепкими с виду палками. А один из богов и говорит: «Добро пожаловать на Небеса, господин Умник. Мы уж постараемся сделать твое пребывание здесь как можно более приятным…»
9
Часть этих украшений Игорь сделал собственными руками и очень старался. Но лиловый, черный и блевотно-желтый цвета не самый удачный выбор для бумажных гирлянд. А ангелочков не приколачивают к стенам, вбивая в головы гвозди.