Чудакулли размахивал уличающим доказательством.
— Зачем ты спустился по трубе? — продолжал допрос он. — Думал, будет смешно? Дурная шутка, по-моему.
Смерть продемонстрировал листок бумаги и снова попытался оправдаться:
— ВОТ. ОФИЦИАЛЬНОЕ ПИСЬМО САНТА-ХРЯКУСУ. И В НЕМ ГОВОРИТСЯ… НА САМОМ ДЕЛЕ ТУТ МНОГО ЧЕГО ГОВОРИТСЯ. СПИСОК ДЛИННЫЙ. ЧИТАТЕЛЬСКИЕ БИЛЕТЫ, СПРАВОЧНИКИ, КАРАНДАШИ, БАНАНЫ…
— Библиотекарь попросил Санта-Хрякуса подарить ему все это? — изумился Чудакулли. — Но зачем?
— НЕ ЗНАЮ, — ответил Смерть.
Это был дипломатичный ответ. Он показал Чудакулли особенно интересное место в письме, где говорилось о карандашах и неком скаредном толстяке.
— У меня их много в ящике стола, — задумчиво пробормотал Чудакулли. — Всегда с радостью даю их любому, кто представит доказательство того, что старый использован полностью.
— ТО ЕСТЬ ТЫ ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬ ОТСУТСТВИЕ КАРАНДАША?
— Конечно. Библиотекарю стоило лишь подойти ко мне, если понадобились необходимые материалы. Никто не может упрекнуть меня в безрассудстве.
Смерть внимательно проверил список.
— ВСЕ АБСОЛЮТНО ПРАВИЛЬНО, — подтвердил он с антропологической точностью.
— За исключением бананов, конечно. Ни за что в жизни не положу в свой письменный стол такую опасную рыбу.
Смерть еще раз посмотрел на список, потом перевел взгляд на Чудакулли.
— НУ, МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ? — спросил он, надеясь, что произнес правильное слово.
Каждый волшебник знает точный момент, когда ему предстоит умереть[24]. У Чудакулли не было предчувствия скорой кончины, и поэтому он, к вящему ужасу Думминга, вдруг взял и врезал кулаком прямо в подушку Смерти.
— Почему ты? — спросил он. — И где старикан?
— ПОЛАГАЮ, Я ДОЛЖЕН ВСЕ РАССКАЗАТЬ.
В комнате жизнеизмерителей послышался шепот песка. Где-то на погруженном в темноту полу звякнуло стеклышко…
А потом из хладной тени пахнуло снегом и донесся топот копыт.
Дерни едва не проглотил язык, когда рядом появился Чайчай.
— Ну, как успехи?
— Э…
— Прошу прощения? — Дерни пришел в себя.
— Э… есть некоторые, — сказал он. — Кажется, нам удалось справиться с… э-э… одним замком.
Чайчай сверкнул глазом.
— Насколько я знаю, их семь, — припомнил наемный убийца.
— Да, но… они наполовину волшебные, наполовину настоящие, а еще наполовину их вообще тут нет… то есть… некоторые их части то появляются, то пропадают…
Господин Браун, занимавшийся одним из замков, отложил отмычку.
— Ничего не получается, господин Чайчай, — признался он. — И фомкой тут не поработаешь. Может, мне стоит вернуться в город и взять пару дракончиков? С их помощью можно расплавить любую сталь, если накормить до отвала углем и правильно изогнуть шеи.
— Мне говорили, что ты лучший взломщик в городе, — ответил Чайчай.
Банджо за его спиной переступил с ноги на ногу.
Господин Браун явно забеспокоился.
— Да, конечно, — кивнул он. — Но, как правило, замки не имеют свойства постоянно меняться и переходить из состояния в состояние.
— А я думал, ты способен открыть любой замок, кто бы его ни сделал, — пожал плечами Чайчай.
— Если этот кто-то — человек, — резко произнес господин Браун. — Или гном. Я не знаю, кто сделал эти замки. И я ни слова не слышал о том, что, возможно, мне придется столкнуться с волшебством.
— Что ж, очень жаль, — сказал Чайчай. — В таком случае можешь возвращаться домой. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах…
— И, признаться, я об этом не жалею, — откликнулся господин Браун, складывая инструменты в саквояж. — А как насчет моей оплаты?
— А я тебе должен?
— Я честно пришел сюда и не вижу своей вины в том, что не смог справиться с волшебством. Я должен получить хоть что-то.
— Да, конечно, прекрасно тебя понимаю, — согласился Чайчай. — Конечно, ты должен получить то, что заслужил. Банджо?
Банджо двинулся вперед, но вдруг остановился. Рука господина Брауна достала из саквояжа ломик.
— Думаешь, я вчера родился, гнусный ублюдок? Я навидался подобных тебе людишек. Считаешь все это игрой? Подшучиваешь над всеми, думаешь, все тебя боятся, считаешь себя крутым. Итак, господин Чайчай, я ухожу. Немедленно. И уношу то, что захочу. И ты не сможешь меня остановить. Ни ты, ни Банджо. Я знал Ма Белолилий в добрые старые времена. И ты мнишь себя злым? Или крутым? Да Ма Белолилий оборвала бы тебе уши и плюнула в твой единственный глаз, напыщенный недоносок. А я работал с ней. Так что меня ты не запугаешь. И Банджо я тоже нисколечко не боюсь.
Господин Браун злобно смотрел на них, помахивая ломиком. Дерни съежился от страха у двери.
Он увидел, как Чайчай элегантно кивнул, словно благодаря за эту небольшую речь.
— Что ж, я крайне признателен тебе за то, что ты высказал свою точку зрения, — сказал Чайчай. — Однако напоследок еще раз напомню: мое имя произносится Тчай-Тчай. Банджо, вперед.
Банджо навис над господином Брауном, опустил руку и дернул его за ломик так резко, что ноги взломщика выскочили из башмаков.
— Ты же меня знаешь, Банджо! — прохрипел взломщик, отчаянно пытаясь вырваться. — Я помню тебя еще малышом, ты часто играл у меня на коленях, я ведь работал с твоей ма…
— Тебе нравятся яблоки? — прорычал Банджо. Браун сражался изо всех сил.
— Ты должен сказать «да».
— Да!
— Тебе нравятся груши? Ты должен сказать «да».
— Ну хорошо, хорошо! Да!
— Тебе нравится падать с лестницы?
Средний Дэйв вскинул руку, призывая к тишине, и оглядел свою банду.
— Вас тут все достало, верно? Но мы бывали и в худших местах.
— Только не в таких, — возразил Сетка. — Лично я никогда не бывал там, где больно смотреть на небо. И мне страшно.
— Сетка трусит, а Сетка трусит! — поддразнил его Кошачий Глаз.
Все посмотрели на него. Кошачий Глаз смущенно закашлялся.
— Извините, не знаю, с чего это я…
— Все будет в порядке, если мы будем держаться вместе.
— Эни-бени-раба… — пробормотал Кошачий Глаз.
— Что? О чем ты?
— Прости… как-то вырвалось…
— Я только хочу сказать, — продолжал Средний Дэйв, — если мы…
— Средний Дэйв, а Персик корчит мне рожи!
— И ничего не корчу!
24
Обычно они узнавали об этом как раз вовремя, чтобы отдать в чистку лучшую мантию, нанести непоправимый урон винным погребам и хорошенько попировать напоследок. В общем, все как перед казнью, только к вам не лезут всякие адвокаты.