Аналогичная ситуация повторялась еще дважды, и Бейтс встал из-за стола с теми же деньгами, с которыми садился, после чего отбыл в глубины Пограничья, произведя неизгладимое впечатление на Черного Орфея.
Их пути пересеклись и пятью годами позже, на Бариосе IV. Орфея привлекли крики, доносящиеся из бара, и он прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Человек-Гора Бейтс разбирается с местным людом. Бар находился в зоне космопорта, так что посещали его главным образом крепкие мужики, старатели, докеры, торговцы. Бейтс расшвыривал их словно спички, радостно гогоча. Один за другим они вылетали в окна или шмякались об стены, чтобы потом уже не подняться, и вскоре на ногах остались только Бейтс и Черный Орфей.
— Напиши об этом в своей грёбаной песне! — проревел Бейтс, бросил на стойку достаточно денег, чтобы восстановить порушенное, и вышел в душную ночь.
Орфей написал о нем еще пять четверостиший. Он также пытался организовать поединок между Бейтсом и Сокрушителем черепов Мюрчисоном, неофициальным чемпионом Внутреннего Пограничья в боксе без правил. Но Мюрчисон навел справки и пришел к разумному выводу, что лучше ему не иметь дел с Человеком-Горой Бейтсом.
Стоя в вестибюле отеля «Добро пожаловать» и озабоченно поглядывая на улицу, пока Вера Маккензи оформляла номер, Тервиллигер-Полпенни полностью разделял мнение Мюрчисона.
— Все в порядке. — Вера подошла к нему. — Формальности улажены.
— Хорошо, — кивнул маленький картежник. — Давайте поднимемся в ваш номер и подождем Ангела там.
— Он назначил мне встречу в вестибюле.
— Когда?
— На заходе солнца.
— Так у нас еще два часа, — указал Тервиллигер. — За это время Бейтс сможет дойти сюда из космопорта даже пешком.
— В таком климате пешком никто не ходит.
— Черт! Вы понимаете, о чем я говорю? — Он попытался взять себя в руки. — Я не могу сидеть два часа в вестибюле отеля. Лучше уж мне выйти на улицу с нарисованной на лбу мишенью.
— Ладно. Отправь сообщение Каину и можешь подниматься в мой номер.
— Сообщение? Какое сообщение?
— Каину.
— Прямо сейчас?
— Отправляй, когда хочешь, — улыбнулась Вера. — Но раньше ты в мой номер не попадешь.
Тервиллигер яростно пронзил ее взглядом, потом смиренно вздохнул:
— Ваша взяла. Откуда мне его послать?
— Я уверена, что в отеле есть подпространственный передатчик. Достаточно спросить у портье.
— В каком вы остановились номере?
— Зачем это тебе? — подозрительно спросила Вера.
— Я хочу внести стоимость отправки сообщения в ваш счет.
— Черта с два.
— Но у меня нет денег.
— Перестань, слизняк ты паршивый. Или я не видела, как ты подкупал официанта?
— Деньгами Каина.
— Мне без разницы, чьи деньги ты тратишь, главное, что они не мои.
— А может, вы все-таки заплатите? — настаивал Тервиллигер. — Аморально, знаете ли, посылать Каину лживое сообщение за его же деньги.
— Аморально лгать мне насчет содержимого твоих карманов, — отрубила Вера. — Платить будешь ты!
Тервиллигер пожал плечами, направился к регистрационной стойке. Ему объяснили, где находится кабина подпространственного передатчика, он зашагал к ней.
Вера присоединилась к нему:
— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я составлю тебе компанию.
— Что вы такая суетливая? Боюсь, с годами вы превратитесь в вечно брюзжащую старую даму.
— В вечно брюзжащую богатую старую даму, — поправила его Вера.
На составление сообщения у него ушло две минуты, еще одна — введение в компьютер подробной инструкции, гарантирующей, что сообщение дойдет до Шусслера. Потом он оплатил счет и повернулся к Вере:
— Теперь вы довольны? Или мне выходить на улицу?
— Не доставай меня, а то пожалеешь, — бросила Вера и направилась к лифту.
Минуту спустя они уже шли по коридору четвертого этажа.
— Вот мы и дома. — Вера прижала большой палец правой руки к идентификационной пластине. Через секунду, после проверки через компьютер регистрационной стойки, дверь уползла в стену.
— Мило, — прокомментировал Тервиллигер, первым переступив порог. — Очень мило.
Действительно, комната просторная, квадрат со стороной в двадцать пять футов, ковер на полу, двуспальная кровать, пара удобных кресел, голографический музыкальный центр, по которому в данный момент шла реклама увеселительных заведений Солнечного берега. Маленький столик между креслами, с инструкцией, объясняющей, как приспособить его для игры в шахматы, триктрак [10] и джейбоб, инопланетную карточную игру, мода на которую охватила все Внутреннее Пограничье.
— Я не останавливался в таких номерах с тех пор, как заработал свое второе состояние! — воскликнул Тервиллигер.
— Второе состояние? — повторила Вера. — И что с ним стало?
Картежник печально улыбнулся:
— То же, что и с первым.
Она посмотрела на него, покачала головой, подошла к шкафу:
— Открывайся.
Ничего не изменилось.
— Открывайся!
Никакой реакции.
— Черт, похоже, заблокирована. Что же, если я захочу что-то надеть, мне всякий раз звонить в бюро ремонта?
— Подождите, — вмешался Тервиллигер. — Кажется, я знаю, в чем дело.
Он подошел к шкафу, вытянул руку, которая легко прошла сквозь дверь.
— Пустота. Двери нет. Только голографическое изображение. — Он улыбнулся и указал на два хорошо замаскированных голографических проектора. — Дешевле, чем ставить настоящую дверь, и удобнее, если привыкнуть. Опять же, внешний вид двери легко изменить. Достаточно перепрограммировать проектор.
— Что еще тут ложного? — Вера прошлась по комнате, прикасаясь к различным предметам. — Похоже, только дверь шкафа.
— Загляните в ванную, — предложил Тервиллигер.
Она направилась к двери, попыталась пройти сквозь нее, ударилась лбом.