Через десять минут большая стая красных куропаток покинула высокую траву под живой изгородью, где они прежде прятались, встревоженные соколом. Красные куропатки вернулись на голую землю, чтобы дальше купаться в пыли. Купаясь вот так, они рискуют быть убитыми. Их трепещущие крылья обращают на себя внимание.
Над стерней снова зависла пустельга, и сапсан спикировал на нее. Всего лишь легкий пренебрежительный жест; однако пустельга опустилась до самой земли и низом помчалась к краю поля. Ее крылья едва не касались стерни.
В три часа пошел проливной дождь. Из ручья пропал черныш. Его заунывный клич снова зазвенел спустя долгое время после того, как он взвился к сияющим тучевым плавням[25]. Золотистая ржанка прокричала из густого тумана. День, казалось, был окончен. Но стоило мне покинуть задымленное дождем поле, как сапсан тяжело взлетел с площадки возле ворот, где размокшая земля перемешалась с соломой. Шесть куропаток отреагировали и спрятались в живой изгороди. По мере того как сокол уменьшался, его цвет менялся с мутного серо-коричневого, как у кроншнепа, на рыже-коричневый и серо-черный, как у пустельги. Он летел грузно, как если бы до нитки промок. Думаю, он уже давно сидел на стерни и ждал, когда поднимутся куропатки. Он прокричал и полетел к тусклому восточному горизонту, снова крича и пропадая из виду. Издалека он походил в сером тумане на большого кроншнепа. Я так и ждал, что сквозь стаккато его грубых вскриков послышится одинокий рожок кроншнепа.
Самец сапсана хлестко ударил крыльями, оторвался от скворцов и пропал в сиреневой дымке северного неба. Пять минут спустя он вернулся. Нацелившись на реку, он быстро скользил против ветра. Рядом летела самка. Они парили вдвоем, снижаясь в моем направлении, легко взмахивая крыльями и скользя по воздуху. За десять секунд они снизились с тысячи футов до двухсот и полетели уже надо мной. Самец был более стройным и лихим, чем самка. Изнанки их крыльев казались широкими из-за примыкающих к туловищу второстепенных маховых перьев. Ширина крыла самки примерно равнялась половине длины ее туловища. Хвосты сапсанов были короткими. Голова и вытянутая шея, выступающие перед крыльями, была немногим короче хвоста и части туловища позади крыльев, но в два раза шире них. Из-за этого соколы казались до странности большеголовыми. Я подробно останавливаюсь на этих впечатлениях, потому что их можно получить, только если сапсаны парят прямо у вас над головой. Чаще сапсана можно увидеть под более пологим углом или же в профиль, и тогда его пропорции выглядят совсем иначе. Голова кажется более тупой, хвост – более длинным, крылья – менее широкими.
Изменчивые, как пламя, сапсаны проносятся по холодному небу, исчезают и не оставляют в высокой голубой дымке никаких следов. Но в нижних слоях воздуха за ними тянется шлейф встревоженных птиц. Сквозь белые чаячьи спирали этот след вьется над землей.
Солнце пригревало, а ветер холодал. Светлые рощи плыли вдоль хребта. На лужайке перед большим домом кедры прогорали темно-зеленым огнем.
Возле бродовой тропы я заметил лесную мышь, которая кормилась на травянистом склоне. Сжимая стебли травы тощими белыми передними лапками, она грызла семена. Такая крошечная, что ее почти сдували в сторону проезжающие машины, она была покрыта мшистой зеленовато-бурой шерсткой. Ее спинка тем не менее была крепкой и твердой на ощупь. Длинные нежные ушки походили на раскрытые ладони; огромные, видящие в ночи глаза были непрозрачными и темными. Когда мышь жадно наклоняла стебли травы к своим зубкам, она не осознавала моего прикосновения, не чувствовала моего лица в каком-то футе над собой. Я был для мыши как галактика, слишком большая, чтобы ее рассмотреть. Я мог бы взять мышь рукой, но мне показалось неправильным разлучать ее с землей, которую она не покинет до самой своей смерти. Я дал ей желудь. Она положила его в рот и утащила вверх по склону, потом остановилась, погрызла его, повертела, как гончар, в своих лапках. Для нее жить – значит есть, поспевать, не отставать, но и не выбиваться вперед, всегда бежать узкой тропкой между смертью и смертью; ночью – между горностаями и ласками, лисами и совами; днем – между машинами, и пустельгами, и цаплями.
25
Плавни – заболоченные низкие берега рек и участки возле водоемов, затопляемые при половодье. –