Охота на сокола обостряет зрение. Земля утекает вслед за подвижной птицей, разливается перед вашим глазом дельтами пронзительного цвета. Глаз смотрит под углом и разбивает окалину. Так же топор врезается в дерево и разрубает его сердцевину. Явственное ощущение места помогает вам, как новый орган в теле. У направлений есть цвета и значения. Юг – это место светлое и недоступное, мутное и душное; запад – это загустевание земли до состояния леса, стягивание, тяжелая говяжья туша Англии, небесное бедро; север – это открытый унылый путь в никуда; восток – это оживление на небе, манящий свет, бурная нечаянность моря. Время измеряется толчками крови. Когда вы деятельны, преследуете хищника, ваш пульс учащается и время идет быстрее; когда же вы неподвижно ожидаете, ваш пульс успокаивается и время замедляется. Во время соколиной охоты вы всегда чувствуете гнет времени, сжимающегося, как часовая пружина. Вы ненавидите движение солнца, равномерные перемены света, усиливающийся голод, сводящий с ума метроном сердцебиений. Когда вы говорите «десять часов дня» или «три часа дня», речь не о сером сморщенном времени городов; это память о вспыхивании или затухании света, которое случилось именно в то время, в том месте, в тот день; охотничья память такая же ясная, как возгорание магния[14]. Охотник на сокола выходит за порог своего дома и уже знает направление ветра, чувствует весомость воздуха. Внутренне он уже видит, как соколий день приближается к свету их первой встречи. Время и погода, как вешки, задают границы для сокола и наблюдателя. Когда сокол обнаружен, охотник умиленно вспомнит тяготы и мучения, через которые прошел. Все преображается, обрушенные колонны храма обретают древнее великолепие.
Я постараюсь ясно излагать все кровавые подробности убийства. Защитники соколов слишком часто замалчивают их. Плотоядный человек ни в чем не превосходит птицу. Очень просто любить мертвецов. Слово «хищник» уже распухло от злоупотреблений. Всякая птица время от времени ест плоть. К примеру – равнодушный дрозд, прыгучий хищник газонов, протыкающий червей, до смерти забивающий улиток. Не стоит сентиментальничать о его песне и забывать о тех убийствах, что питают ее.
В своем дневнике одной зимы я хотел сохранить единство птицы, наблюдателя и местности. Все, что я описываю, произошло на моих глазах, но я считаю, что одних честных наблюдений недостаточно. Переживания и поведение наблюдателя – такие же факты и тоже должны быть правдиво переданы.
Десять лет я выслеживал сапсана, был одержим им. Он стал моим граалем. Теперь это прошло, долгое преследование окончено. Сапсанов осталось мало, а в будущем их станет еще меньше. Они могут совсем исчезнуть. Многие сапсаны умирают, лежа навзничь, иссохшие и сожженные отвратительной коварной пыльцой сельскохозяйственных химикатов. В предсмертных судорогах они отчаянно цепляются за небо. Пока не стало слишком поздно, я попытался отстоять красоту этой птицы и изобразить чудо той земли, на которой она жила. Земли такой же щедрой и славной, как Африка. Этот мир умирает подобно Марсу, но он еще жив.
Сапсаны
Труднее всего видеть то, что есть на самом деле. В книгах о птицах печатают изображения сапсана и подробные тексты о нем. Крупный, обособленный белизной бумаги, смелый, статный, пестрый сокол смотрит прямо на вас. Но вы закроете книгу и никогда больше не увидите такую птицу. Вы посчитаете действительность унылой и разочаровывающей по сравнению с близким неподвижным изображением. Живая птица окажется совсем не такой большой и яркой. Она будет погружена в природу и, оставаясь на границе видимости, будет утопать в ней все глубже. В сравнении со страстной подвижностью живой птицы изображения походят на восковые фигуры.
Самка сапсана достигает длины от семнадцати до двадцати дюймов; это примерная длина человеческой руки от локтя до кончиков пальцев. Самцы на три – четыре дюйма короче; они достигают длины от четырнадцати до шестнадцати дюймов. Вес у птиц тоже разный: самки весят от 1¾ до 2½ фунтов, самцы – от 1¼ до 1¾ фунта. Сапсаны всем отличаются друг от друга: цветом, размером, весом, характером, внешним видом. Одним словом, всем.