Я уже цитировал несколько англосаксонских поэтических изображений Сатаны (см. 10.3). В некоторых из них он показан скованным в аду, но при этом не лишённым возможности действовать — причём не только ментально, но часто и физически. Мы можем начать с рассмотрения Данте, но останавливаться на нём долго нет смысла. В своём самом известном описании Сатаны Данте называет его «мучительной державы властелином» (Ад. 34:28), но в действительности он не правит ничем. Скорее он представляет собой здесь безумную, рыдающую машину для пыток, непрерывно пережёвывающую трёх самых страшных грешников ада. Следы такого видения Сатаны — отбывающего суровое наказание и питающегося проклятыми душами — можно найти в более раннем путешествии в нижний мир, в «Видении Тнугдала», созданном в XII веке.
От «Ада» Данте мы получаем впечатление, что Сатана находится в этом положении с тех пор, как «вежды он к Творцу возвёл» (стих 34). Но по ходу всей «Божественной комедии» периодически встречаются свидетельства того, что в действительности Сатана ведёт активную жизнь: например, в качестве Отца лжи (Ад. 23:143-44). Перефразированный призыв из «Отче наш»: «Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого» выглядит так:
«Nostra virtu, che di legger s'adona,
Non spermentar con l'Antico Avversario,
Ma libera da lui, che si la sprona».
[«И нашей силы, слабой для боренья,
В борьбу с Врагом Исконным не вводи,
Но охрани от козней искушенья».]
«Враг Исконный» всё ещё появляется в виде змея, как тогда, когда он искушал Еву (Чист. 8:95-102).
Другие демоны ада, с атрибутами, часто взятыми из классической мифологии, кажутся одинаковыми безмозглыми мучителями. Исключением является «чёрный дьявол», собирающий грешников из Лукки, который выглядит весьма умным, но при этом нет никаких указаний на то, что он стремится умножить число лукканских грешников, целенаправленно искушая жителей города (Ад. 21:29-42).
В английских пьесах по мотивам Библии, созданных в XV веке, имеются монологи и диалоги, подобные тем, которые можно видеть в старом английском переводе Книги Бытия (Genesis В), изложенные таким же аллитерированным стихом (но с фиксированным размером и рифмой). Однако достаточно часто в них присутствует значительное количество буффонады (возможно, заимствованной из «Золотой легенды» и аналогичных источников). Вот как выглядит хвастовство Люцифера в Йоркском цикле (я модернизировал написание)[49]:
«Я отмечен всей существующей радостью!
Лучи моего сияния горят так ярко,
И так я прекрасен видом, что вижу,
Что, подобно Господу, предназначен я обитать в этом свете.
Без всякого сомнения, я лучше моих братьев,
Во мне нет ни одного изъяна,
Я чувствую, что светел и прекрасен,
Моё могущество нисходит на тех, кто рядом».
Затем он полагает, что может быть выше всех:
«Я обладаю всей полнотой власти
И построю [свой престол] надо всем,
Превыше всего, что есть на Небесах.
И там пребуду, совершенный видом,
И преклонятся пред моею славой,
И буду подобен Ему, величайшему из великих!»
Но, как только он произносит это, его и других ангелов, присоединившихся к нему (о которых мы выше ничего не слышали), сбрасывают с небес в ад. Далее следуют жалобы и попытки Люцифера оправдаться, утверждая, что он всего лишь думал вслух: «Я сказал всего лишь мысль!»
Такое изображение катастрофы Сатаны пока соответствует традиционному описанию его падения вследствие гордыни. Это обычный сценарий, которому следуют и другие библейские циклы. Однако неожиданно Йоркский цикл в своей поздней версии, посвящённой грехопадению человека, приходит к другому объяснению катастрофы Сатаны. Теперь в качестве её причины выступает возмущение Сатаны намерениями Бога относительно человека. Он говорит:
«Из-за горя мой ум был помрачён,
Это заставило меня много думать!
49
Всю пьесу и пьесу о падении человека см.: