Более обширное толкование Откровения было составлено около 600 года Андреем, архиепископом Кесарии, который свёл воедино то, что составило общепризнанную доктрину. Рассмотрим его интерпретацию битвы между Сатаной и Михаилом.
«Эти слова можно отнести как к первому падению Дьявола, когда из-за своей гордыни и зависти он был исключён из Ангельского Чина, так и ко второму, когда он был разбит и низвергнут Силой Божией. То есть когда, как говорит Господь наш Христос, "князь мира сего" был осуждён и лишён возможности тиранически править, и был подвергнут наказанию.
Поэтому возможно, что Божии Ангелы, во главе с Михаилом, не могли перенести гордыню и высокомерие Дьявола и немедленно извергли его из среды знавших его. Подтверждение этому мы можем видеть у Иезекииля, где сказано, что Дьявол был изгнан из херувимов, из "среды огнистых камней", что означает — из Ангельских Чинов, поскольку беззакония были найдены на нём»
Андрей излагает далее мнение некоторых Отцов Церкви, согласно которому после создания видимого мира, когда Дьявол был сброшен с небес из-за своей гордыни и зависти, он частично удерживал власть над воздушным регионом, которым управлял ранее. При этом Андрей цитирует Послание Павла к Ефесянам, где сказано, что наша брань — против «духов злобы поднебесной» (см. 5.2).
Но Андрей также говорит, что падение Дьявола после Страстей Христовых не было «локальным», то есть не было «падением с какого-либо места вниз», подобно его первому падению с небес, но представляло собой скорее ограничение в правах. Это может означать, что в действительности битва с Михаилом состоялась до начала времён, а битву, описанную в Откровении как случившуюся после Страстей Христовых, следует понимать только метафорически!
Архиепископ Андрей цитирует также Юстина, говоря, что Дьявол только после Пришествия Христа осознал, что он осуждён быть преданным геенне огненной. Как сказано выше, в Новом Завете и у Отцов Церкви Сатана не предстаёт тюремщиком проклятых душ в аду (см. 10.3).
9.3 Сатана и его ангелы как языческие боги: отречение от Дьявола и его гордыни
У Юстина Мученика и других ранних Отцов Церкви мы видели, что Сатана и его ангелы считались не кем иным, как языческими богами. Эта идея неизбежно играла важную роль в церемониях обращения в христианство, в ходе которых язычники отрекались от своих прежних идолопоклоннических верований и становились частью Церкви Христовой. Основой подобных церемоний было, разумеется, крещение. Ранее крещению предшествовал ещё один ритуал — отречение от Сатаны и признание Христа[31].
Раннюю версию такого ритуала можно видеть в поручении, данном Савлу (Павлу) Христом в Деяниях апостолов. Павел, защищая себя перед царём Агриппой, передаёт слова Иисуса так: «Я теперь посылаю тебя открыть глаза им [язычникам], чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти Сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребий с освящёнными» (Деян. 26:17-18). Мы уже рассматривали эту цитату, обсуждая Евангелие от Луки (см. 4.3).
Во Втором послании к Коринфянам св. Павла мы читаем: «Какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами?» (2 Кор. 6:14-16; см. 3.3). Символика света и тьмы присутствует в ритуалах отречения (который следовало выполнять, обращаясь на запад, в направлении заходящего солнца) и признания (для чего было необходимо повернуться на восток).
Формула отречения, бывшая в ходу около 200 года, содержала тройное отречение от 1) Сатаны, 2) его гордыни, 3) его ангелов или его дел. Этот ритуал символизировал полный отказ от всех обрядов языческих религий, особенно включающих торжественные процессии, к которым изначально и относилось греческое слово pompe (и его латинский эквивалент — pompa).
31
См. моё исследование «Дьявол в баптизме»: