Вот один из сюжетов, которые Иаков включил в легенду о св. Доминике, основателе ордена, к которому он сам принадлежал. Однажды ночью, когда Доминик проповедовал в одной из церквей Болоньи, Дьявол предстал перед ним в облике монаха. Доминик, полагая, что перед ним член его ордена, кивнул ему, показывая, что ему следует идти отдыхать вместе с остальными, но Дьявол передразнил Доминика, кивнув ему в ответ. Доминик, удивляясь, кто это так легкомысленно отнёсся к его распоряжению, зажёг свечу, чтобы лучше видеть, немедленно узнал злого духа и жестоко выбранил его. Дьявол тоже ответил ему бранью, упрекнув Доминика в нарушении обета молчания. Доминик сказал: «Я главный здесь, и я говорю, когда считаю нужным!» Затем он потребовал сообщить, как именно Дьявол искушает братьев во время службы.
Дьявол: «Я заставляю их слишком долго спать и поздно вставать, так что они пропускают службу; а ещё я внушаю им нечистые мысли».
Доминик (увлекая его в столовую): «А здесь?»
Дьявол (прыгая среди столов): «Более-менее! Более-менее! Более-менее!»
Доминик: «Что это значит?»
Дьявол: «Я побуждаю некоторых братьев есть слишком много, так что они грешат обжорством, а других — есть слишком мало, так что они становятся слишком слабыми, чтобы служить Богу и соблюдать устав ордена».
Доминик (ведя его в общий зал): «А здесь?»
Дьявол (высовывая язык): «Бла-бла-бла-бла!»
Доминик: «Что это?»
Дьявол: «Это место полностью принадлежит мне! Когда братья сходятся сюда, чтобы поговорить, я всё время подстрекаю их сплетничать и суесловить, смущая друг друга пустыми словами, и перебивать друг друга, и не слушать, что говорят другие».
Доминик: «А теперь — в помещение капитула!».
Дьявол: «О нет, туда я не войду! Это место — мучение, ад! Здесь я теряю всё, что приобретаю в других местах! Когда мне удаётся склонить монаха к греху, он тут же идёт в это проклятое место и очищается от своей вины, исповедав её перед всеми! Здесь их увещевают, здесь они исповедуются, здесь их обвиняют, наказывают и освобождают от вины! Так что все мои прежние победы обращаются здесь в жестокие поражения!»
С этими словами Дьявол исчез (GL 113).
Думаю, идея книги ясна. Нехитрое теоретизирование сочетается с образом Дьявола, никоим образом не вызывающего страха. Яков укрепляет доверие читателей, периодически подвергая сомнению некоторые истории и объявляя их апокрифическими, — представляя, таким образом, остальные сюжеты однозначно заслуживающими доверия.
Популярный взгляд Якова на дьявольские силы, как я уже упоминал, ставший частью Литургии, следует всегда иметь в виду, когда мы столкнёмся с более серьёзными теориями. Чтобы напомнить вам об этом, я буду время от времени цитировать «Золотую легенду».
10.3 Последнее назначение Сатаны: управляющий адом и палач — опять право! — проклятых душ
Мы ещё не закончили обзор важных событий из жизни Сатаны. Позднейшее добавление к его «Curriculum Vitae»{ 136 } — и очень недавнее, как вскоре выяснится, — заключалось в том, что он был поставлен во главе управления наказаниями в аду. Наказывать предполагалось души умерших грешников, причём делать это сразу же, «в режиме реального времени», не дожидаясь конца времён и Страшного Суда.
Оригеновская аллегорическая интерпретация Сатаны как Люцифера, ограниченная 12-14-м стихами 14-й главы Книги пророка Исаии, охватывает только непомерную гордыню Люцифера и его падение с небес (см. 9.1). Она включает идею падения, но не того падения, которое описано в следующих строках Исаии: «Теперь ты будешь низвергнут в ад» и т.д. С точки зрения Оригена и его последователей, этот пассаж у Исаии может быть приложим к Сатане только выборочно. Ориген полагает, что в данном месте текст Исаии перестаёт быть аллегорическим и его следует понимать строго буквально: здесь описываются будущие страдания царя Вавилонского в аду.
В Ветхом Завете преисподняя является «бездной», по-древнееврейски — Sheol[37]. Это не место наказания, а всего лишь последнее пристанище всех душ, как грешных, так и праведных, которые после смерти продолжат существовать там некой странной полужизнью. Преисподней никто не правит, хотя сама она иногда персонифицируется как «Старуха Бездна». В греческом переводе Библии она получает название «Гадес» («Hades»){ 137 } и мужскую фигуру в качестве воплощения — «Старик Ад [Hell]», — и, как мы видели, во многих случаях ещё и Смерть в качестве партнёра. В древнегреческом и древнееврейском языках «смерть» мужского рода, а в латыни, как мы только что наблюдали в легенде о св. Варфоломее, — женского.
37
О древних представлениях о преисподней см.: