Наиболее заметным событием лета 1896 года была 16-я Всероссийская промышленная и художественная выставка. Это была первая выставка, пришедшаяся на правление нового императора — Николая II. Тем не менее она была тесно связана с правлением предыдущего царя, Александра III (правил в 1881–1894 годах). Именно он задумал провести крупный смотр достижений народного хозяйства. Главным устроителем выставки являлся министр финансов С. Ю. Витте. По замыслу Сергея Юльевича, выставка должна была продемонстрировать верность проводимой Александром III протекционистской политике. Ей надлежало отразить процесс быстрого оживления русской экономики. Поэтому на выставке прежде всего предполагалось показать крупнейшие достижения русской промышленности и, шире, отечественной экономики. Кроме того, большое внимание предполагалось уделить художественным произведениям отечественных мастеров: живописцев, скульпторов, архитекторов, фотографов.
Подготовка к столь значимому мероприятию началась задолго до его открытия. Савва Тимофеевич был назначен «членом высочайше утвержденной комиссии по заведованию устройством» выставки еще при жизни Александра III, 4 октября 1893 года. Видимо, именно тогда выставку было решено провести в Нижнем Новгороде. Впоследствии, уже после начала выставки, это решение вызвало в обществе массу нареканий. Так, Н. А. Варенцов рассуждал: «Правительство, желая устроить Всероссийскую выставку, долго не знало, на каком городе ему остановиться, но под давлением губернатора Баранова и председателя ярмарочного комитета Саввы Тимофеевича решило устроить в Нижнем Новгороде, и этот выбор был крайне неудачен. Савве Тимофеевичу было отлично известно, что удобной площади для выставки в Нижнем не имеется, что она потребует больших затрат для постройки гостиниц, ресторанов и других разных необходимых сооружений, да, кроме того, сама по себе ярмарка с каждым годом теряла свое значение… И Савве Тимофеевичу следовало бы указать правительству на неудобство открытия там выставки, но он этого не сделал, предполагаю, из-за своих эгоистических желаний: скорее выдвинуться и захватить орден». Но, по-видимому, у Морозова имелись очень веские основания для того, чтобы провести выставку именно в Нижнем Новгороде, и эти причины не имели ни малейшего отношения к его честолюбивым устремлениям.
С одной стороны, дело было как раз в том, что Нижегородская ярмарка в конце XIX столетия стремительно теряла былое всероссийское значение. Основные города России соединялись линиями железных дорог, и товары из самых дальних регионов можно было отвозить прямиком в Москву. Пульс народного организма стал ослабевать, и это вызывало серьезную озабоченность русского правительства. Морозов, как «всемогущий председатель ярмарочного комитета и, собственно говоря, в этом звании, глава всероссийского именитого купечества»,[277] прилагал все усилия, чтобы затормозить этот процесс, а то и повернуть его вспять. Правда, в силу обстоятельств достичь этой цели ему не удастся. К началу XX столетия ярмарка утратит былое всероссийское значение, когда «выезд на ярмарку перестал быть обязательным, не осуществлялся более под руководством самих хозяев». Руководящая роль во внутреннем торговом обороте перейдет к Москве. Возьмет верх современная форма торговли — биржевая. Однако в середине 1890-х годов еще казалось, что процесс утрачивания ярмаркой прежней роли можно обратить вспять.
Чтобы вдохнуть в ярмарку новую жизнь, было необходимо провести ряд специальных мероприятий, которые бы способствовали появлению новых товаров, внедрению новых технологий, освоению новых рынков. С другой стороны, выставка должна была раскинуться на колоссальной территории. По словам ее посетителей, на то, чтобы тщательно осмотреть все павильоны, требовалось не меньше недели. А такую площадь вблизи крупного города, на пересечении дорог, надо было еще поискать. Об этом говорил писатель Н. Г. Гарин-Михайловский в статье, посвященной выставке 1896 года: «Указывают бесполезность избранного места для города, указывают на другие места, где выставка, как памятник, сохранилась бы лучше и в то же время принесла бы больше пользы местному населению. Вопрос этот для меня, как не местного жителя, неясный… Может быть, разные мелкие неудобства, вроде хождения по пескам выставки, укусов комаров в свое время, дороговизны и затруднения в извозчиках, риска сгореть в разных сухопутных и плавучих деревянных кострах, — всё это, может быть, окупается какими-нибудь вполне основательными соображениями в пользу именно выбранного места. Хотя бы одно пространство: восемьдесят десятин! Такой кусок земли, свободный к тому же, в самом городе или поближе к нему не так легко найти. Наконец близость ярмарки, а с ней уже готового контингента обычной публики».
277
Амфитеатров А. В. Из литературных воспоминаний // Руль. 1922. № 552. 22 (9) сентября. С. 2.