Кайду отправил к Абага-хану посланника, по имени Данишменд, бывшего сыном Илукэ-нойона. Илукэ имел брата, младше себя, по имени Элджидай, который вступил в связь с наложницей [кума] своего старшего брата. Илукэ хотел его умертвить, но [Элджидай] убежал [от него] и прибыл к Угедей-каану. [Угедей] попросил его [у Илукэ], и Илукэ подарил его [Угедею]. Угедей-каан сделал этого Элджидая вместе с Шики-Кутуку постоянно состоящим при своей особе, чтобы Элджидай носил его седалище и с Шики-Кутуку ходил в ханской ставке; Элджидай изучил правила хорошего тона, [придворные] обычаи и искусства и постепенно превратился в уважаемого эмира.
Во время восшествия на ханский престол Менгу-каана он сказал: «Вы все постановили и сказали, что до тех пор, пока будет от детей Угедей-каана хотя бы один кусок мяса и если его завернуть в траву, — и корова ту траву не съест, а если его обернуть жиром, — и собака на тот жир не посмотрит, — мы [все же] его примем в ханство, и кто-либо другой не сядет на престол. Почему же теперь вы поступаете по-другому?». Оспаривая эти слова, ему так соизволил |А 13б, S 29| ответить Кубилай-каан: «Такой уговор был, однако вы прежде изменили [все] обусловленное, [все] слова и древнюю ясу. Первое то, что повелел Чингиз-хан: «Если кто-нибудь из моего рода изменит ясу, то пусть не посягают на его жизнь, не посоветовавшись [предварительно] об этом вместе со всеми старшими и младшими братьями». Зачем вы убили Алталу-нойона[343]? Еще Угедей-каан сказал [в свое время], чтобы государем был Ширамун[344]; каким же образом вы со [всей] своей сердечностью отдали власть государя Гуюк-хану?».
Когда Элджидай услыхал эти слова, он сказал: «В таком случае истина на вашей стороне». Этот рассказ будет подробно изложен в своем месте.
В эпоху Менгу-каана Мункасар-нойон, из рода джат, был великим эмиром и старейшим из судей[345]. Причина его возвышения, степени и величия была такова. В то время как Менгу-каан со своим отцом Тулуй-ханом и с войском возглавили поход на страну кипчаков и взяли их, — Мункасар-нойон в этой войне проявил рачительность[346]. Менгу-каан поручил ему знатных кипчаков, дабы он увел их вперед и доставил в ставку [великого хана]. В отношении [этого] он много постарался. [Кроме того] в то время, как потомки Гуюк-хана задумали измену против Менгу-каана, [Мункасар-нойон] был верховным судьей и, не взирая на лица и [не подчиняясь влечению] сердца, не смягчился, а подверг виновных наказанию. Когда Менгу-каан выступил войною против нангясов, он также был с ним и там умер.
Из его детей в этом царстве [в Иране] был Хандукур-нойон, которого Менгу-каан послал с приказанием сформировать десятитысячный отряд [туман]; он имел также Курмиши, Ил-тимура и других сыновей. Из племени уръят[347] пришел с Хулагу-ханом Уклай-курчи и стал дозорным в отряде. Его сыновьями были: Арук и Бука; они служили в свите Абага-хана. Один раз Арук ездил с посольством к [великому] каану; оттуда он привез синюю тамгу[348]; здесь же к нему полностью перешло приведение в порядок института сусунчиев [т.е. чиновников, ведавших отпуском рационов, — А.С.][349]. После этого, по распоряжению Абага-хана, он стал эмиром, а Бука сначала был тамговщиком и ведал хранилищем мехов, во время же Ахмеда и Аргун-хана он стал важным эмиром; подробности этих обстоятельств будут рассказаны в своем месте.
Из их родственников были Кипчак и потомки Кипчака: Газан, Ишик-Туглы[350] и Айнэ-бек. Газану были препоручены четыре тысячи Барагана[351] и Укула[352].
Тайджи[353] и его сын Балту, [происходившие] из племени тукараун[354] и их рода, были в Малой Азии и там казнены; брат Балту — есть Иса. Эмир Бартас, будучи эмиром-тысячником, также из [племени] джалаир.
В эпоху Чингиз-хана был другой эмир по имени Буркэ; [Чингиз-хан] назначил его с Джэбэ и Субэдаем[355] в это государство; он также остался на той стороне реки. Его сын Наурчи[356] является секретарем [битикчи] каана[357], а ранее этого был секретарем Никудера[358].
345
В тексте —
346
В ркп. стоит слово
349
Употребленное в тексте