Анатолий Марченко, рабочий. Погиб в тюрьме. 48 лет,
Валерий Марченко, журналист. Погиб в тюрьме. 37 лет.
Василь Стус, поэт. Погиб в заключении. 47 лет.
Михаил Фурасов, кандидат технических наук. Умер в лагере. 50 лет.
Юри Кукк. Доцент Тартуского университета. Погиб на этапе. 42 года.
Илья Габай, школьный учитель, поэт. После освобождения из лагерей покончил с собой. 38 лет.
Анатолий Якобсон, литературовед. Покончил с собой. 43 года.
Эдуард Арутюнян, экономист. Умер сразу после освобождения из лагерей. 58 лет.
Виктор Некипелов, поэт. Умер вскоре после освобождения. 61 год.
Андрей Амальрик, историк, публицист. Погиб в автомобильной катастрофе. 42 года.
Ирина Каплун, филолог. Погибла в автомобильной катастрофе. 30 лет.
Мераб Костава, музыковед. Погиб в автомобильной катастрофе. 50 лет.
Цена свободы.
Я беседую с двумя людьми — Алексеем Смирновым, директором Московского исследовательского центра по правам человека, и Валерием Абрамкиным, возглавляющим общественный центр содействия реформе уголовного правосудия.
Алексей Смирнов:
— Когда Горбачев пришел к власти, он тогда же, в 1985 году, заявил на весь мир: «Политзаключенных в СССР нет». Я помню испуганные лица в зоне:
— Нас нет, значит, с нами можно делать, что угодно.
И чекисты поняли так: раз нет, значит, не должно быть.
Страшные начались дела!.. Около десятка смертей только среди наших. Самоубийства. Душили — жестоко.
Валерий Абрамкин:
— Борьба с нами шла на полное уничтожение. Я сидел в Красноярском крае, в шестерке — ИТК номер шесть. И администрация колонии мне прямо сказала:
— Привьем тебе туберкулез.
И я вышел оттуда инвалидом.
…Ложь не бывает невинной. Если же лжет первое лицо в государстве, это особенно опасно.
Заключенные в лагерях и тюрьмах очень четко чувствовали настроение Москвы. После волны протестов на Западе кто-то из Политбюро мог сказать: «Ну что вы там, действительно, распустились?» И пресс ослабевал. Или наоборот: «Ну что вы их там распустили?» Снова — пресс, еще круче.
Индустрия истребления в неволе развита, изощренна. Знаменитые ШИЗО (штрафные изоляторы) — только малое звено в ней. Но, посмотрите, здесь задействованы и медицинская, и строительная, и прочие науки. Темная, холодная, сырая камера. С потолка капает. На стенах — колкий, набросанный цемент — «шуба», вода стекает по стенам и замерзает. На полу вдоль стен — лед. Сесть можно только на холодную бетонную тумбу. Голые нары окрашены жесткой нитрокраской, отчего становятся гладкими, холодными, стеклянными, днем они подняты к стене и закрыты на замок. Ночью — ни матраца, ни бушлата. Кормят по пониженным нормам.
Валерий Абрамкин:
— Там же мороз в Сибири в феврале! Стекол в окне нет. На нас — тонкое бельё. На маечку пописаешь… майка замерзает, как доска, и вместо стекол в окно ее вставляешь.
Алексей Смирнов:
— По слухам, в раствор цемента кладут соль, она гигроскопична, хорошо сохраняет влагу в камере.
Валерий Абрамкин:
— При мне клали подвальную камеру. Рубероид стелили не в фундамент, под пол, чтоб не пускать дальше грунтовые воды, а… на потолок. Вся вода собиралась в камере.
Больше пятнадцати суток держать в ШИЗО не полагалось. Поэтому выпускали на день-два, а потом опять сажали. Наконец, стали добавлять срок прямо в камере.
Алексей Смирнов:
— Заходят в камеру: «У вас не подметено. Еще 10 суток». А веника нет. Издевались. Так я получил 45 суток.
Валерий Абрамкин:
— Сергей Ходорович в ШИЗО сидел 90 суток! Пятнадцать — и то тяжело, верный туберкулез.
Алексей Смирнов:
— Но рекорд поставили Иван Ковалев и Валерий Сендеров, они просидели в ШИЗО — год!
Умирали Брежнев, Андропов, Черненко, и каждый раз в зонах наступало затишье, выжидали.
Валерий Абрамкин:
— В ШИЗО ждешь выхода в зону больше, чем на волю. Когда мне в очередной раз добавили семь дней, я сказал, что объявлю голодовку. «Ну и подыхай,— говорят,— даже хоронить тебя не будем». И в это время умирает Черненко. Еще никто в стране не знал, еще не объявили, а меня вызывает кум и говорит очень вежливо: «Какие просьбы к нам, что хотите?» Меня выпустили и целый месяц не трогали. Я ходил по зоне, как король. А потом опять посадили и до конца срока трюмовали: ШИЗО — ПКТ[8] — ШИЗО… Сереже Ходоровичу после смерти Черненко тоже дали погулять и опять посадили.