– Сейчас я тебя… о! Добрый вечер, господа! – гость, вышедший из сгустка тумана, был весьма растерян и, видимо, немного напуган – его глубокий басовый голос чуть-чуть подрагивал. – Позвольте спросить, кто вы и как я тут оказался? Мгновение назад я отдыхал в СВОЕЙ пещере, держал в руках кусочек сочного…
Но договорить ему не дали, чем гость был явно оскорблен до глубины души, хоть и решил не подавать виду. Но больно уж это было заметно по взгляду, которым существо окатило их, словно из ведра с ледяной водой.
– Кажется, – это дракон, – неуверенно предположил Сумятин, поглаживая неухоженную бороду.
– С чего вы это взяли, голубчик?
– Как же… сами посмотрите: крылья, клыки торчат, огонь выдувает. Несомненно – это дракон. – Альберт Евгеньевич, убеждая по большей части сам себя, утвердительно кивнул.
– Насколько мне известно из имеющихся в библиотеке мифов и легенд – драконы не говорят «Добрый вечер» каждому встречному… Более того, они вообще не говорят!
– Вы мало знаете о драконах! – решил вмешаться дракон и презрительно хмыкнул, демонстративно закатывая три пары огненно-красных глаз.
Гость был размером с агрегат, созданный учеными, если не больше. Тело покрывала чешуя красного цвета, она блестела в свете неяркой лампы, а медного оттенка когти на ногах очень неприятно скрежетали по мраморным белым плитам лаборатории. Из ноздрей он выпускал небольшие клубы пара, что, возможно, было связано с неожиданной переменой температуры – большинство деталей машины довольно быстро нагревались, и во избежание неполадок в подвале старались поддерживать температуру чуть выше ноля. Впрочем, так же ходят слухи, что они, драконы, любили порой пофыркать и попускать пар из ноздрей. А еще – сожрать зазевавшегося путника… Проводить такого рода эксперимент Подсобному не слишком-то хотелось.
Недоуменный взгляд дракона перемещался с одного ученого на другого, а те, в свою очередь, отвечали полной взаимностью. Первым нарушил молчание Леонид Игнатьевич, обращаясь к своему коллеге:
– Альберт Евгеньевич, стало быть, «мы создали монстра»?
– Вам все шуточки, Леонид Игнатьевич, а чудище и впрямь выглядит настоящим, даже нет «блуждающих» токов на изображении.
Подсобный был доволен качеством объемного изображения и даже функциональностью самой машины, но одно оставалось для него неясным:
– Я же все лично настроил, что могло пойти не так?
Пока ученый, погрузившийся в свой внутренний мир, задумчивым взглядом прожигал плиты пола – дракон решил взять инициативу на себя и произнес немного свистящим, утробным голосом:
– Никакой я не чудовище – я чистых кровей дракон, а вот Чудо-Юдо – монстр… Видели бы вы его.
– Голубчик, помолчите, с вами еще разберемся, – рассерженно и холодно произнес Сумятин, осматривая поверхность машины, немного взволнованно поглядывая на экраны мониторчиков. – Вас вообще тут быть не должно, кажется, что в программу закралась непредвиденная ошибка…
– Вероятно, – предположил Подсобный, – когда машина попыталась считать информацию с энергетического поля Земли, что-то сбило ее первоначально заданный поиск, – он скептически осмотрел огромное создание, что находилось в соседней комнате, – в результате чего мы и получили этот диковинный экземпляр.
Пока Леонид Игнатьевич разрабатывал теории, Альберт Евгеньевич раскрыл один из многочисленных отсеков машины, представляющий из себя нечто вроде главного системного блока, и задумчиво всмотрелся в дорожки контактов и соединений. После покружился у задней стенки, мельком осмотрел уходящие в соседний кабинет провода.
– Да, коллега, вероятно, что это наилучший аргумент – я проверил введенные данные, осмотрел проводку, контакты… Все в полном порядке, за исключением того, что за этим стеклом на нас смотрит трёхголовая мифическая ящерица подозрительно похожая на… Ну да, вне всяких сомнений. Вы же узнали его?
– Зря вы так, без сомнения-то! Между прочим, сомнение – наша рапира, а за оружием принято ухаживать, ровно, как и любить его. Спросите у генерала Пташкинова, он-то вам прочтет об этом лекцию не хуже любого педагога!
Удостоверившись, что поблизости нет генерала Пташкинова со своим излюбленным автоматом, ученые засмеялись в густые бороды.
Дракон не разделял с ними всеобщей радости.
– Понял я, конечно, кто это, – произнес Подсобный, стирая счастливую слезу, – представитель злого начала в русских народных сказках и былинах, великий Змий. Он же Горыныч…