Выбрать главу

- Вальхар! - сказал, поколебавшись, Эльмар. - Правдиво ли это страшное известие, которое дошло до меня? Правда ли, что Аэрскел попал в руки врагов?

- Брат мой, Эрик, - сурово ответил Вальхар, - последнее доверенное лицо зачарованного меча, достойный сын рода Гьерсель, пал смертью героя. Аэрскел был с ним.

- В этом мече была заключена вся мощь Вахнора. Он стоял на страже закона со времен Гальда-Молота.

- Так что же, мы должны сесть и рыдать? - Хаакон внезапно отвернулся от окна. - Разве ты не можешь бороться без помощи таинственных сил? Я не хочу больше слышать о потере этого меча. И если кто-то скажет что-нибудь подобное при солдатах, то я сам перережу ему горло.

В коридоре раздался топот, и высокий залл с офицерскими знаками различия вбежал в комнату.

- Господин! - Он увидел Хаакона и замер в поклоне с рукой у левого плеча.

- Говори! - проворчал Хаакон.

- Господин, кранкаары! И их становится все больше!

- Итак, произошло, - сказал Хаакон, поднимаясь со стула и надевая шлем. - Успела ли войти армия?

- Все на крепостных стенах, господин. Мы вынуждены были открыть все ворота, и часть лошадей осталась снаружи. Город уже переполнен.

- Итак, на крепостные стены, - приказал Хаакон.

Зеленые точки кранкааров сверкали несколькими рядами поперек всего неба. Никаких передвижений, только этот холодный свет. Когда фигуры людей застыли на крепостной стене, овеянные пронизывающим ветром, пламя кранкааров изменило на мгновение свой цвет на розовый. Дальнобойная артиллерия Виргенгаарда брызнула струями огня, заливая светом окрестности. Ударила волна мгновенно раскаленного воздуха. Земля задрожала, но враги были слишком далеко.

Потом что-то произошло. Сначала на людей как будто упала огромная тяжесть, прижимающая к земле, затем наступило ощущение легкости, и, наконец, всех охватила слабость. Вальхар почувствовал, что теряет сознание. Оружие с лязгом выпало из рук на землю. Он протянул руку, чтобы опереться о край стены, но она не слушалась, словно чужая. Сужающимся зрением Вальхар видел, как она беспомощно скребет стену скрюченными пальцами. Он упал на колени и из последних сил бросил взгляд на территорию крепости. Крепостные стены, внутренние и главные, террасы, далекие дворы - все было завалено десятками тысяч тел, беспомощных и безоружных.

Он вспомнил серебряные города рангеллов, уничтоженные налетами, затопленные корабли сверскелов, стройных женщин, застреленных у порогов своих домов, не захотевших приветствовать захватчиков. Но вот такая бесшумная, непонятная смерть? Уже лежа на земле, пытаясь бороться с охватившими его бессилием и апатией, Вальхар всматривался слепнущими глазами в растущие фигуры кранкааров.

Над крепостью Трех Колодцев вставал рассвет.

Масло вытекало безвозвратно из пластиковой бутылки, булькая и образуя радужные круги на поверхности лужи. Вальхар выругался и поднял бутылку. Это была одна из трех последних в этом сезоне, и вот больше половины бутылки пропало. Еще немного холодной жидкости удерживалось бесформенным белым пятном. Пока не нагреется и не изменит цвет на золотисто-прозрачный - есть шанс. Он схватил ложку и принялся вылавливать и отцеживать. Спасенное масло он вливал через лейку, потому что руки тряслись больше обычного. Вообще день был неудачным. Клиентов мало, толстый полицейский сержант Бриге снова был в стельку пьян, перевернул два столика, вылил кока-колу и разбил единственный музыкальный автомат. А потом принялся бить кулаками в гофрированную жестяную стену и, уже уходя, бросил бутылку от кока-колы в лампу, освещавшую вывеску над дверью. Расходы составили по меньшей мере пятьдесят соль. О жалобе нельзя даже и мечтать. Еще не было случая, чтобы вахнорец, владелец убогой жестяной будки snack-bara, выиграл дело с человеком, особенно с полицейским, даже таким паршивым, как сержант Бриге. Вальхар вздохнул.

Внезапно он вспомнил, из-за чего был так неловок и разлил масло. Что-то вроде сна наяву, только сна, напоминающего о чем-то прошлом, реальном. Почему после стольких лет, в середине дня, он неожиданно для себя пережил это еще раз? Эти воспоминания, скрытые до сих пор какой-то завесой, отталкиваемые со страхом (разговоры о таких вещах могли только привести к неприятной встрече с агентами государственной службы безопасности. “С кем вы разговаривали об этом? Как к этому отнеслись? Где он живет?”), эти воспоминания вдруг нахлынули с полной ясностью, и с ними вернулись горькие вопросы. Только сейчас он знал ответы. Теперь он понимал, почему не убили тогда всех. Им не нужны были груды мертвых героев. Им нужны были живые и спокойные уборщики, камердинеры, шахтеры, докеры и бармены. Они совершили гораздо худшее, чем убийство. После пробуждения никто никогда не мог уже взять в руки нож, обычную винтовку, даже толкнуть кого-то. Даже повысить голос удавалось с трудом. Они могли только слушать и поддакивать. Ненавидеть тоже могли. Только в душе.