Ветер дует, отсюда ничего не слыхать…
Сэр Манфред с лысиной, ровно наполовину заклеенной волосами, кричит что-то в рацию, курит. «…это мог бы быть я».
Джером Грей, папаша Тео, обеими руками разговаривает с polizia, курит. «…страховка от ветра? Да кому в здравом уме понадобится страховка от ветра…».
Мрачная Матильда, строчит эсэмэски и курит. «…фофмфгф».
Пиппа умудряется одновременно кричать и курить. «Конни… Конни…».
Этот крик…
Конрад Джеймс…
Да где же этот чертов Конни?
Когда Тео добрался до парапета, в ста футах внизу виднелись только останки белого трейлера, в лепешку разбитого о скалы. Прибой играл с листом белой жести. Белая дверь с красной звездой.
Конрадова дверь.
Тео пригляделся: обломки пачкали воду и скалы красным, совсем как в сцене с отрубленной рукой в Кастелло накануне вечером.
Судя по виду, меньше литра.
Долбаное кино.
Тела, однако, не наблюдалось. Ни тела, ни Конни. Только красная вода, камни и какие-то странные черные перья в белой пене.
И это была только первая их проблема.
С нее все только началось.
Не прошло и часа, как информация уже просочилась наружу, а звонки из Штатов хлынули внутрь.
Съемки прервали. Съемочная группа забилась в тесную жаркую тьму бара «Иль Кастелло» через улицу: зайти к себе в трейлер сейчас не отважился бы никто.
К обеду размытые фото обломков в прибое уже появились в Сети («TopPop Italia»).
К сиесте полиция уже роилась в Кастелло. Обычно запертые ворота стояли, открытые настежь, с полосатыми красно-белыми пластиковыми конусами по бокам. Никого не впускали и не выпускали. Толпы любознательных итальянских туристов скапливались на пьяцце, глядели, задрав головы, на картофельную громаду замка, гадали, из-за чего весь шум. За ними еще одна толпа – на сей раз папарацци – ощетинилась длинными объективами: не то зубы, не то антенны, но одинаково хищно.
Еще через час Guardia Costiera[14] принялась прочесывать бухту. На памяти Отранто это был самый крутой спектакль с тех самых пор, когда в город провели водопровод.
Впрочем, куда масштабнее.
В баре «Кастелло» съемочная группа устроила альтернативное шоу, хотя насладиться им было практически некому: из чужих присутствовали только Тео да бармен.
– Я думаю позвонить британскому послу. Там мои личные вещи. Это вопрос безопасности!
Сэр Мэнни волновался: его телефон заперли в Кастелло, в кожаной кобуре, которую он имел обыкновение панибратски вешать на спинку режиссерского кресла.
– Безопасности? Заходи кто хочешь, бери что хочешь! – Пиппа выкатила глаза и так вцепилась в свою кока-колу лайт, что Тео задумался, уж не собирается ли она запустить в бывшего мужа бутылкой.
– Охота тебе беспокоиться о ерунде, когда твоя истерика уже в Сети, милая? – сэр Мэнни изящно сузил глаза.
Мрачная Матильда в ответ прожгла его взглядом. Она сидела как раз между ними; если бы в воздух поднялась посуда, угадайте, кто стал бы первой жертвой?
Тео решил не выяснять и выскользнул наружу, быстро прошмыгнув мимо стайки одноразовых ассистентов, несших вахту у двери в бар.
Для одного дня драм было вполне достаточно.
Только добравшись до тенечка за отцовским трейлером, Тео услыхал несущиеся изнутри вопли.
– Не отвечай, я сказал! Это номер из «черного списка», Болгария. Мне не о чем разговаривать с Болгарией!
Голос отца звучал дико, телефон продолжал надрываться.
– Джерри, все уже в Сети. Болгария в курсе, Нью-Йорк в курсе. Лос-Анджелес, вероятно, тоже в курсе, – Диего, репетитор итальянских диалогов, отвечал на идеальном английском.
– А в курсе ЧЕГО? Если тела нет, то тела нет. Это не может быть убийство, если никого не убивали! – Режиссер уже явно перешел границу паники.
– Скажи это polizia, Джерри. Они нас сейчас закроют. Ты сам знаешь, что будет дальше.
Диего был родом из соседнего городка под названием Мали. Это означало, что он единственный хорошо себе представлял, что станет делать полиция, городской магистрат или Итальянский комитет по кинематографии в тех или иных обстоятельствах.
– Ты знаешь, что они там думают: этот замок проклят. Нам не надо было сюда приезжать. Им не надо было нас сюда пускать. И неважно, за сколько евро.