Держась за мачту, он заплакал, ничего не понимая. Яхта вдруг стала чужой, он словно видел ее в первый раз, и она казалась ему гробом. Море было темным, яхта тоже, и вокруг была тьма. Над всем царила тьма – воплощение смерти. Что он мог сделать сейчас, в этой ловушке смерти посреди моря? И некому подать весть, и никто не спасет его от этой кромешной тьмы…
– Ирфан, приди в себя! – закричал он.
Растворившийся в темноте голос только еще больше напугал его. Свет керосиновых ламп подчеркивал безграничную тьму, и он загасил их. Схватив сумку с лекарствами, он нашел несколько первых попавшихся под руку таблеток и так быстро проглотил их, что едва не захлебнулся водой, когда запивал.
– Ты захотел! – кричал он сам себе. – И шаг за шагом осуществляешь свое решение. Какова же причина для паники?!
– Не знаю, – сам себе отвечал он.
– И я тоже не знаю.
Некоторое время он говорил сам с собой и заметил, что ему становится лучше; страх перед темнотой стал утихать.
Тогда он продолжил эту игру и раздвоился, почти как Голядкин[16], и эти два человека начали мысленно спорить друг с другом.
Подобно всем, кто больше знал жизнь по книгам, на Профессора гораздо большее влияние оказывали не настоящие люди, а вымышленные персонажи.
– Ты трус, – упрекал его первый голос.
А второй отвечал:
– Нет! Ведь я нашел мужество посмотреть правде в лицо и изменить свою жизнь. Я не трус. Не каждый в состоянии сделать то, что сделал я!
– Единственное, что ты сделал, – это убежал. Послав все свои проблемы к чертовой матери, ты сбежал от своей адской жизни. И это вместо того, чтобы остаться в Стамбуле и все разрулить!
– Там было нечего разруливать. Моя жизнь была наполнена счастьем, я был успешен, счастлив и богат. Для моих внутренних проблем не было никаких внешних причин.
– Ты врешь, Ирфан Курудал!
– Нет!
– Ты врешь. Ты презренный трус.
– Нет, нет, нет!
– Сейчас я аргументированно обосную, что ты лжешь, и тогда посмотрим, что ты будешь делать. Твоя так называемая «счастливая» жизнь в Стамбуле – все равно что кусок дерьма. Ты чувствовал себя ничтожным – и в этом был прав. Ты не создал ничего ценного, ты просто воспользовался предоставленными тебе возможностями. Как ученому тебе – грош цена. Плевать, что в Турции тебе все выражают почтение, говорят: «Мой учитель!» Какие оригинальные идеи ты родил, какие ценные статьи опубликовал? Разве ты не ощущал себя на международных конференциях растерянным и мелким?
– Да, ощущал, это правда.
– Потому что ты не настоящий, а поддельный человек, фальшивка. Ты – параноик, трус и невежественный человек, который прячется за профессорским званием. Твои телеинтервью – пример совершенной медиократии.
– Ты превратил эти дебаты в академический экзамен.
– Хорошо, Ирфан Курудал, давай поговорим о чем-то другом. Не став ученым мужем, разве ты преуспел как муж женщины?
– Что за чушь ты несешь?! Айсель была счастлива, и очень счастлива…
– Или делала все возможное, чтобы казаться счастливой? Всю свою жизнь ты спал с ней так, словно исполнял служебные обязанности, это разве не правда?
– Ложь!
– Меня ты не проведешь, потому что ты – это я. Ты что, будешь сейчас отрицать, что с самого начала не чувствовал удовольствия от этих объятий, а только делал механические движения? Потому что ты не чувствовал тяги к этой женской плоти, только ради жены все делал. Но от прикосновения к ее телу ты совсем не загорался. Даже в молодости. Может быть, поэтому она начала тебе изменять?
– И вот опять ты врешь. Айсель мне никогда не изменяла. Это такие же выдумки, как и все, что ты сказал раньше.
– Не забывай, я – это ты, и я знаю твои самые тайные страхи. Разве ты не знаешь, что в Мачке[17] по полудням она встречалась с Селимом на верхнем этаже в его апартаментах?
– Не знаю.
– Скажем, не знаешь, но догадываешься. Как-то в полдень ты увидел, как Айсель входит в его апартаменты, и все понял, однако предпочел делать вид, будто ничего не знаешь. Ты не ревновал ее, потому что она – женщина. Короче говоря, со всеми, кто имел отношение к твоей жизни, ты обращался плохо. Сначала ты бросил Хидаета, потом отца и мать, сестру, а потом Айсель. Ты думаешь только о своей выгоде, мелкий ты эгоист. В твоей жизни все фальшивое. Ты всегда старался быть таким, каким тебя хотели видеть другие люди. Потому что у тебя нет мужества быть самим собой. И сотрудники университета не ценили тебя потому, что чувствовали этот твой внутренний страх. Число твоих врагов росло…