Вернувшись на судно, Профессор открыл разложенную на столе газету и от увиденного пришел в ужасное состояние. Он понял, что уже не может читать их с таким удовольствием, как раньше. Газеты больше не рассказывали о его собственной стране, словно это были газеты не Турции, а какого-то чужого государства. Все было другим – взгляд на мир, язык, новости, которым уделялось внимание, фотографии. Просматривая газеты, Профессор осознал, как сильно он изменился за прошедшие несколько недель. Он стал совершенно другим человеком.
Свое путешествие он разбавлял холодным пивом, совершенно не интересуясь тем, что происходит в стране, и тем, где сам он в итоге окажется. Политические дебаты, похвальбы, усилия показать Турцию в самом лучшем свете, потуги какими-то еще турецкими модельерами удивить нью-йоркских поклонников, какими-то турецкими певцами завлечь Европу, как-то еще объяснить американским политикам, что Турция – это самая важная страна в мире, для каких-то еще голливудских звезд перевести турецкие фильмы… Это было словно есть шашлык с шампура вперемежку с нанизанными помидорами – сдобрить ложь невинной моралью и не придавать значения ежедневно происходящим в стране акциям, связанным с женскими головными уборами.
На одной из газетных полос красовалось изображение девушки, на голову которой опускается полицейская дубинка. Профессор уже привык к такого рода шоу перед зданием университета и равнодушно проходил мимо, не обращая внимания на происходящее. Он объяснял мотивы такого активного поведения студенток, настаивающих на ношении платков, упрямством и ничем более. В исламских странах женщин принуждают закрывать голову, ведется борьба за то, чтобы они не снимали платки. Так почему здешние девушки в летнюю жару, претерпевая столько мучений, обливаясь потом, хотят ходить с плотными покрывалами на голове и во имя этого подставляют себя под удары дубинок? Природа и биологические законы должны противостоять тому, чтобы тело было закрытым, а не наоборот.
В чем здесь секрет?
Он искал ключ к вопросу, который засел гвоздем у него в голове. Что-то раздражало его подсознание, что-то необъяснимое. Идущие на прорыв полицейского оцепления и получающие удары дубинками девушки…
И тут его озарило!
Точно! Именно это! Полицейская баррикада была целью, препятствием, которое следовало преодолеть. Полиция – опора режима, она охраняет его. Молодежь ненавидела ее за низость и коррупцию, считая символом прогнившей власти. И во все времена молодые люди, будучи внутренне честными и склонными к мятежным чувствам, восставали против режима. И в семидесятые, и восьмидесятые годы точно так же они шли на штурм против полицейских баррикад, выставленных перед университетом, точно так же получали удары дубинками. Только в то время студенты выкрикивали левые лозунги: «Революция – единственный путь! Будь проклята олигархия!»
В 1990-е площадь перед университетом снова была полна полицейских кордонов и студентов, снова в ход шли дубинки, хлестала вода из брандспойтов. Студенты кричали по-курдски: «Свободу Курдистану!», «Биджи серок Апо!»[38]
На их шеях красовались шарфы желто-красно-зеленого цвета, а в руках – усатые портреты руководителя Рабочей партии Курдистана Абдуллы Оджалана и Сталина.
А в 2000-е годы та же площадь заполнилась девушками в хиджабах, которые с дикими криками вступали в стычки с полицией. Из водометов снова била вода…
В общем, во все периоды истории отряды полиции и студентов играли в одну и ту же игру, менялись лишь лозунги и внешний вид участников.
Эта неизменная ненависть молодых к прогнившим режимам приводит к внутреннему бунту, они испытывают потребность во внешнем выражении ее в разных формах. Девушки тоже входили в конфликт, покрывая голову, исключительно в знак протеста: чтобы доказать свою точку зрения семье, школе или обществу.
В коммунистической Болгарии леворадикальная молодежь породила Живкова, в Румынии – Чаушеску, живи эти бьющиеся за право ношения платка девушки в Иране, они бы подняли борьбу за право снять свои покрывала.
Да здравствует мятежный дух, да здравствует революция, да здравствует бунт, да здравствует Кропоткин, да здравствует Бакунин, да здравствует Хомейни!