Дин Юсон вот уже который раз принимался писать письмо Сор Окчу. Но письмо не ладилось. Написав несколько строк, он вдруг останавливался и надолго задумывался.
Нет, он не сомневался в своей любви к Сор Окчу. Он полюбил ее еще на фронте, продолжал любить и сейчас. Но чтобы доказать свою любовь, думал он, я должен ее вылечить. Я врач, более того, врач отделения восстановительной хирургии, и я обязан вылечить свою любимую. Но пока я беспомощен. И знаний не хватает, и опыта, да и вся наша медицина еще не готова дать ответ, как излечить инвалидов войны. И он злился на свое бессилие, поэтому-то не решался писать. Вот и теперь, положив ручку, он сидел, погруженный в раздумья.
В дверь громко постучали, вошел доктор Мун Донъир.
— Ну как, нравится комната?
Вслед за доктором вошли Ра Хигён и еще две медицинские сестры с цветами.
— Говорят, что на новоселье приходят со спичками[5], но мы принесли цветы, — сказала Ра Хигён и поставила на стол вазу с цветами.
— Ну что вы… — смутился Дин Юсон.
— Извините, не помешали?
— Нисколько. Наоборот, я вам очень рад и благодарен за все.
— Вам теперь предстоит много забот в связи с созданием отделения восстановительной хирургии.
— Ничего, товарищи помогут. Я, кажется, в рубашке родился: мне всегда везло на хороших людей. И на фронте тоже.
И ему вспомнились и Чо Гёнгу, и Сор Окчу, и Гу Бонхи, и многие другие, кто помогал ему на фронте в его работе.
— Товарищ Юсон, сегодня в первой палате вы установили несколько тренажеров для ног. Они больным очень понравились. И профессор остался доволен.
— Правда?
— В следующий раз, когда будете устанавливать подобные аппараты, зовите и нас. У нас медсестры тоже в этом кое-что понимают, — с кокетством, которое трудно было в ней предположить, сказала Ра Хигён, и разговор невольно перешел на организацию работы в отделении.
Настенные часы в коридоре пробили десять, все встали.
— Товарищ Юсон, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь без стеснений, — сказала на прощание Ра Хигён.
Дин Юсон снова остался один. Его, конечно, радовало сердечное отношение к нему коллег. Но вот мысли снова вернулись к Сор Окчу, и настроение опять упало. Когда он думал о своем бессилии, у него опускались руки. Что же писать? Как ее утешить, как помочь?
Он отложил ручку и посмотрел в окно. За окном стояла кромешная тьма.
Скрипнула дверь, и на пороге показался Рё Инчже.
— Ну, как дела? Чем занимаетесь?
Рё Инчже оглядел комнату, присел на край кровати, вынул сигареты и закурил. Потом, обращаясь к Дин Юсону, который стоял перед ним, сказал:
— Садитесь. Ну, как холостяцкая жизнь? Не надо ли чего? — Взгляд Рё Инчже выражал искреннюю заботу.
— Спасибо, пока ничего не надо.
— Нравится комната? Быстро же они ее отделали. Уходя на совещание, я тут дал команду Мун Донъиру и старшей сестре. Приходили?
— Приходили. Спасибо за заботу.
— Вот скоро новый дом построим. Наш завкафедрой человек слова, так что в ближайшее время получите квартиру. Мы со своей стороны тоже будем нажимать.
Он достал из кармана брюк щипчики и стал обрезать ногти.
— Кстати, мне нужно обсудить с вами один вопрос. — Рё Инчже спрятал в карман щипчики и раскрыл блок нот. — Как вам известно, Хван Мусона все-таки придется оперировать. Теперь вы отвечаете за него, и готовить больного к операции будете вы.
Дин Юсон не знал, что и думать. Почему именно ему поручается эта операция?
— Его нужно повторно тщательно обследовать, сделать все анализы и постараться остановить воспалитель ный процесс, — не обращая внимания на явное замешательство Дин Юсона, продолжал Рё Инчже давать указания.
Дин Юсон ничего не ответил. Один раз он уже чуть было не ампутировал ногу Хван Мусону, и вот опять перед ним, по существу, ставят ту же задачу. Отказаться? Но на каком основании?
— И чем скорее вы им займетесь, тем лучше, — сказал на прощание Рё Инчже. С этими словами он вышел из комнаты.
Дин Юсон был страшно огорчен. Неясным видением ему уже мерещился Хван Мусон, смотревший на него в упор.
Новые волнения! Он и так страдает от своей нерешительности, — никак не может написать письмо Сор Окчу, а тут еще одно испытание: он должен ампутировать ногу Хван Мусону, ведь новая восстановительная операция будет такой же бесполезной, как и предыдущие.
Дин Юсона всю ночь мучили кошмары.
На следующий день, завершив утренний обход, он по пути в приемный покой заглянул в ординаторскую, словно предчувствуя, что там его ждет Хван Мусон. Так и оказалось.
5
По старому корейскому обычаю новоселу приносят в чашке рис и спички — символы достатка и тепла в доме.