Сор Окчу слабо помахала рукой: мол, не стойте, идите домой.
Студенты сфотографировались, Сор Окчу отошла в сторонку, села на газон и с грустью посмотрела на домик, прилепившийся к подножию горы. Она пыталась успокоить себя: ну что ж такого, если она не зайдет к старушке? Но перед глазами все время стоял ее образ. Мать Дин Юсона как бы спрашивала снова: «Это правда? Ты придешь?»
«Ну а если мать до сих пор не встретилась с сыном? Если все время она жила в одиночестве? Как же ей тогда тяжело одной, да еще в постоянной тревоге за сына! Ну хорошо, я не могу быть рядом с Дин Юсоном, но мать-то должна с ним встретиться, чтобы в конце концов успокоиться. Да, вероятно, они еще не встретились! Иначе она обязательно хоть словечком обмолвилась бы об этом».
Сор Окчу стремительно встала. «Я должна рассказать ей все, что сама знаю о Дин Юсоне», — твердо решила девушка.
Она вышла из парка и вскоре была возле домика старушки. От игравших неподалеку ребятишек она узнала, что мать Дин Юсона все время жила одна, и Сор Окчу немного успокоилась.
Девушка осторожно вошла во двор. Перед входом, на приступке, стояли комусины[8].
— Матушка! — позвала Сор Окчу.
Мать Дин Юсона вышла ей навстречу.
— Заходи, милая, пришла-таки. — Она повела девушку в дом. В комнатах было чисто и опрятно, даже трудно поверить, что здесь живет одинокий старый человек. — Садись вот сюда, поближе к очагу. Я уж было подумала, что не придешь. А сфотографироваться успела? — Старушка никак не могла прийти в себя от радости, что девушка все-таки сдержала слово. Она все время беспокоилась, что Сор Окчу не придет, и корила себя, что зря отпустила ее.
— Успела, матушка, успела, — ответила Сор Окчу.
— Ну а когда у тебя заканчиваются экзамены? Когда домой собираешься?
— Дня через два-три.
— Ну тогда поживи эти дни у меня.
Сор Окчу промолчала. Она все-таки не решалась открыться и назвать причину, почему не может долго оставаться в этом доме.
— У меня тебе будет спокойно, отдохнешь немножко. Ты хоть молчишь, да я знаю, что у тебя на душе творится. Не переживай, вылечат тебе когда-нибудь ногу. Ну а коль не смогут, так, как говорится, не в ногах душа, — успокаивала старушка Сор Окчу, а у самой слезы подступали к глазам.
— Матушка!.. — начала Сор Окчу, но мать Дин Юсона ее перебила:
— Человек не должен терять веры. Я верю, что и Юсон найдется! Мы еще будем счастливы… Только бы нашелся…
— Матушка, а мне кое-что известно о Юсоне, — сказала чуть слышно Сор Окчу.
— Тебе?
— Да.
— Что же тебе известно? Где он?
— Этого я не знаю. Мне сказали, что прошлой осенью после демобилизации он по пути в Пхеньян заезжал в мой родной поселок.
— К тебе домой?
— Да, это сказал мне мой земляк, когда после госпиталя я вернулась домой.
И Сор Окчу рассказала все, что узнала о Дин Юсоне от Ди Рёнсока.
— Так ты не знаешь, где сын? — В голосе старушки слышалось разочарование.
— Не знаю, но в Академии медицинских наук работает Чо Гёнгу, с которым мы вместе служили в военно-полевом госпитале. Возможно, он знает, где теперь Юсон.
Сор Окчу дала старушке адрес Чо Гёнгу, тот, что ей сообщил профессор Хо Герим.
— Почему же ты сама не написала ему?
Сор Окчу не ответила.
— Эх, Окчу, Окчу! Не хотела я, но все-таки придется мне высказать тебе все, что я думаю, — решительно сказала мать Дин Юсона и ближе подсела к девушке. — Когда в последний раз я была в госпитале, мне сказали, что ты уехала и не сказала — куда, а приезжая сюда на сессию, ты избегала меня. Думаешь, я не знаю — почему? Прекрасно знаю. Ты вбила себе в голову глупую мысль, что не должна видеться со мной. А мне обидно. — Старушка говорила спокойно, но твердо.
Сор Окчу сидела молча, низко опустив голову, ее хрупкие плечи вздрагивали. Через некоторое время она вытерла глаза и подняла голову.
— Спасибо вам, матушка, я вас никогда не забуду. А сына своего вы должны найти обязательно, и я помогу вам, — сказала она.
— А почему ты не отвечаешь на мой вопрос?
Сор Окчу опять промолчала.
— Эх, Окчу! Ведь ты одинока. Давай будем жить вместе. Здесь есть больница, где ты могла бы и работать, и лечиться, здесь и твой институт.
— Матушка, я не могу уехать из своего поселка, — овладев собой, наконец сказала девушка. — Я должна работать там, чтобы выполнить свой долг.
— А, по-твоему, здесь, живя со мной, ты не сможешь выполнить свой долг?
— Нет, правда, я не должна покидать свой поселок.
— Ну что ж, если не можешь ты остаться здесь, тогда я перееду к тебе. — Мать Дин Юсона сказала это так решительно, что сомнений быть не могло: она сдержит свое слово.