Когда я снова открываю глаза, то вижу, что над моей головой раскрыт небольшой голубой зонт. Я благодарю женщину взглядом. За кофе, за тень и за то, что она рядом. За то, что она не оставляет меня одну. Она, улыбаясь, протягивает мне влажную тканевую салфетку, и в этот момент я вспоминаю о маме. Я промакиваю салфеткой лоб и щеки, и холодная вода тушит огонь, которым горит моя кожа.
– Acquа[8], – говорит женщина и протягивает мне стакан воды. – Acquа.
Я приподнимаюсь и пью, и с каждым глотком мне становится лучше. Боль постепенно отступает.
– Grazie[9], – запыхавшись, шепчу я. Она садится напротив меня и машет рукой в знак отказа.
– Come ti chiami?[10] – Я, не понимая, машу головой. – Yore naime?
– Что?
Она начинает смеяться и хлопать себя по груди.
– Мария.
– А, – киваю я. – Тесса.
Я достаю кошелек из сумки, но она машет руками.
– No, no, no!
– Но…
Она встает, нежно кладет свою руку мне на плечо и качает головой. И все, что я могу сделать, – улыбнуться.
– Окей, – говорю я. – One Coke, please[11].
Она кивает.
– Va bene[12].
Я сижу под маленьким зонтиком с ледяной колой и роюсь в сумке, пытаясь отыскать телефон. Достаю немного смятый конверт и снова убираю его, а затем наконец-то нахожу телефон и набираю короткое сообщение маме. Я пишу ей, что мы хорошо доехали до Милана, и упускаю тот факт, что мне сейчас ужасно плохо. Я отправляю сообщение, потом достаю карандаш, бумажку и пишу большими буквами GRAZIE MARIA. Я украшаю ее имя парой цветочков. И ровно в тот момент, когда я задумываюсь, не слишком ли это глупо, слышу грохот и поворачиваюсь. Вот и он.
Оскар подходит ко мне с наглой ухмылкой. Он толкает перед собой большую продуктовую тележку.
– Ваша карета, мисс, – говорит он с такой улыбкой, которая всегда выбивает меня из колеи, и делает поклон.
– Что? – смеясь, спрашиваю я.
– Меня зовут Оскар, и сегодня я буду вашим водителем, – отвечает он официальным тоном. – Если вы утолили жажду, можете садиться.
– Не стоит, – говорю я, качая головой. – Мне уже намного лучше.
– Вы не имеете ни малейшего понятия, каких усилий мне стоило достать для вас эту карету, мисс, – он садится ко мне за стол и кладет свою руку на мою. – Моя гордость и честь будут задеты, если вы откажетесь от моих услуг. – Его прикосновение заставляет меня сглотнуть. – Пожалуйста.
Мой взгляд падает на тележку.
– Это та, мимо которой мы проходили?
– Именно она.
– Хорошо, – ухмыляюсь я и пододвигаю ему стакан.
– Нет, Тесс, лучше ты пей.
– Вам понадобятся силы, мой благородный рыцарь.
– Креветка…
– Я настаиваю.
– Ну, если так. – Он допивает последний глоток колы, затем встает и показывает на тележку. – Прошу.
Я кладу пять евро и записку под пустой стакан, затем беру Оскара за руку и забираюсь в тележку.
– Спасибо, – говорю я, подняв на него взгляд.
Он наклоняется и целует меня в лоб.
– Не за что.
Мария выходит из кафе и, когда видит нас, восторженно хлопает в ладоши и улыбается. Растроганно, по-матерински, с пониманием. Да, улыбка тоже интернациональна. Я поднимаю руку, чтобы попрощаться, и она поднимает свою. Затем мы с грохотом выкатываемся в центр Милана. Мой водитель и я.
Из Милана с любовью
Оскар катит меня вниз по длинному пассажу галереи Виктора Эммануила II. Мы молчим, уставившись наверх. Я чувствую на себе осуждающие взгляды, прохожие таращатся на нас, и для меня остается загадкой, как они нас вообще замечают. Как это возможно, находясь в таком месте – шедевре архитектуры, – обращать внимание на нас?
В середине под огромным куполом Оскар останавливается. Солнце светит сквозь стеклянную верхушку, она так далеко, что кажется крохотным осколком, через который внутрь проникает синева неба. Массивные опоры протягиваются над нашими головами как гигантская сеть. Я перевожу взгляд на Оскара, который стоит рядом со мной и благоговейно смотрит наверх. Наши взгляды встречаются.