– Сколько стоит? – спрашиваю я по-итальянски.
Вокруг глаз продавца появляются морщинки.
– Тридцать пять евро.
Я не верю, что эта цепочка на самом деле стоит столько. По крайней мере, точно не материал, из которого она сделана. Но для меня она важна. Я заплатила бы за нее и в три раза дороже.
– Окей, – говорю я и протягиваю ему отсчитанную сумму. Я представляю эту цепочку на загорелой коже Лариссы и уверена, она будет великолепно смотреться на ней. Так для нее останется не только моя тень. Я не оставлю после себя пустоту. С ней останется часть меня. И от мыслей о том, что у нее останется хоть что-то, на моем лице расплывается улыбка.
– Она очень обрадуется, – говорит Оскар, когда мы отправляемся дальше.
Я искоса смотрю на него.
– Да, я тоже так думаю.
Мы запаслись ужином и пересекли мост. Нам пришлось сделать крюк, но Оскару очень хотелось пройти именно по этому мосту. Сейчас я понимаю почему.
Я останавливаюсь, ставлю пакеты и разглядываю многочисленные замочки, висящие на старых перилах. Они разных цветов и размеров, на некоторых написаны имена, на других только инициалы, а третьи украшают гравюры, но даже на самых маленьких стоит дата. Я провожу рукой по замочкам и представляю эти парочки, которые увековечили здесь свои имена. За каждым замком скрывается история любви. Люди иногда могут быть очень странными, но иногда они совершают прекрасные вещи. Они романтичны и безвкусны, и счастливы.
– Это Мульвиев мост, – шепчет мне на ухо Оскар и кладет руку мне на талию. – Мама рассказывала по телефону о нем.
– Он прекрасен, – отвечаю я, и мой дурацкий голос выдает, насколько я растрогана.
– Вот, это наш, – Оскар берет мою руку и вкладывает в нее маленький темно-синий замочек. Мне хочется что-нибудь сказать, но я не могу, потому что пытаюсь побороть слезы и ком в горле. Металл на моей ладони холодный.
– Где… – я откашливаюсь, – где ты взял его?
– Я купил его, когда снимал деньги, – тихо говорит он. – Поверни его.
Взволнованно я поворачиваю замок в руке. Там написано только одно слово. И это слово так растрогало меня, что из моих глаз ручьем текут слезы. «Тескар»[13].
Мы прикрепляем наш замочек рядом с остальными и закрываем его.
– Итак, Креветка, – говорит он и протягивает мне один из двух ключиков. Я стою рядом с ним на мосту, заполненном любовными историями, в центре Рима, и настолько счастлива, что у меня все болит. – На счет три?
– На счет три, – отвечаю я и вытираю слезы со щеки.
Мы вместе отходим на пару шагов назад и смотрим друг на друга. Оскар улыбается.
– Один…
– Два…
– Три!
Я замахиваюсь и перебрасываю ключ через ограждение. Он парит в воздухе и исчезает в воде. Оскар берет меня за руку, и я кладу голову ему на плечо. Мы стоим близко друг к другу и молчим. Потому что сказать нечего. Потому что нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Я слышу Оскара, а он слышит меня.
Мне кажется, это любовь.
Еще больше правды
Мы сидим на крыше машины и едим сэндвичи. Колбаса отдает базиликом и лимоном, помидоры маленькие и сочные, а персиковый сок, которым мы их запиваем, настолько хорош, что я бы в нем с удовольствием искупалась. Мы оставили Рим и отправились на поиски темноты. И примерно часа через полтора нашли ее. Здесь только мы и огромное небо. И музыкальное сопровождение сверчков. Кажется, мне достаточно лишь протянуть руку, и я достану до звезд. Мне хочется сказать Оскару, что я его люблю, но за меня это делают глаза. Каждый раз, когда я смотрю на него. Наклоняюсь к нему и целую в щеку.
– Спасибо.
– За что? – машет он головой.
– За то, что показал мне, насколько можно быть счастливой.
Сначала его выражение лица полно любви, но, когда мой взгляд падает на его губы, лишь мимолетное мгновение, и оно меняется. Между нами вспыхивает пожар. Оскар откладывает сэндвич, делает глоток сока и медленно приближается ко мне.
Его губы соленые, а дыхание сладкое. Я ощущаю персиковый сок и кислинку помидора на его губах. Этот поцелуй невероятно мягкий, и я чувствую, что он может закончиться в любой момент. Вот-вот он остановится, но он не должен останавливаться! Каждую секунду, когда он хочет отдалиться от меня, я быстро хватаю его за плечи и крепко держу. Оскар открывает глаза, и какое-то время мы просто смотрим друг на друга, но он так близко, что расплывается у меня перед глазами. Он обхватывает мое лицо ладонями и снова притягивает к себе. Его язык играет с моим. Сначала аккуратно, затем более настойчиво. Мое сердце возбужденно бьется, а кончики пальцев дрожат. Оскар засасывает мою нижнюю губу и медленно отодвигает меня. Я откидываюсь назад, мои пальцы зарываются в его волосах, а его руки крепко держат меня. Он ложится сверху, и я позволяю ему это. Поцелуй, который начинался так нежно, теперь совсем другой. Он как голодное существо, состоящее из нас двоих. Из любви и еще чего-то. Может быть, страха…