В девять Гаминда подала завтрак. За завтраком Фил сказал Наташе, что съездит в Хобарт.
— Зачем тебе в Хобарт? — поинтересовалась Наташа.
— Потом узнаешь. Это мой маленький секрет, — хитро улыбнулся он.
— Опять секрет?
— Только не то, что ты думаешь.
— А ты знаешь, о чем я думаю? — засмеялась она.
— Честно говоря, ни разу не мог этим похвастать.
— Ладно, езжай в свой Хобарт, а я буду сидеть у окошка и смотреть на дорогу, — сказала Наташа, помогая Гаминде собирать со стола посуду.
Фил на мгновение завладел рукой жены и поцеловал ее.
— Ты сегодня просто чудо.
— Тебе нравится? — повернулась Наташа из стороны в сторону, демонстрируя бежевый брючный костюм с красивой каймой на вырезе груди. — Я купила его в Сиднее. Замечательно, правда?
Она вела себя так, словно между ними не было этих месяцев размолвки. Натали была прежней — веселой, обаятельной и немного ироничной.
Муж уехал на старом «плимуте», — Бог знает, какого года выпуска, — который стоял в гараже, а Наташа с Гаминдой занялись приведением в порядок комнат для гостей.
— Я перестирала все белье накануне. Но если вы закажете новое, я его уберу вниз, — сказала Гаминда, застилая постель большой голубой простынью.
— Нет, заказывать новое не вижу необходимости.
— Да, всем этим почти не пользовались. Миссис Стокер позаботилась прислать сюда перед своей смертью, упокой Господи ее душу, сорок новых комплектов постельного и столового белья.
— Вы давно здесь работаете, Гаминда?
— Очень давно. Лет двадцать уже. Раньше тут большой штат прислуги был. Нанимали девчонок в поселке. Если пожелаете, я могу подыскать кого порасторопнее.
— Вообще-то я хотела с вами поговорить по этому поводу, но люди мне нужны не для дома, а для сада. Хочу привести его в порядок, и мне потребуется помощь.
Гаминда расплылась в улыбке:
— Конечно, хозяйка. Я этим займусь.
В этот момент прозвучал долгий колокольный звон, и Наташа испуганно оглянулась.
— Это в дверь звонят, — пояснила с улыбкой Гаминда.
— Я сама открою, — сказала Наташа успокоившись. — Надо же привыкать к роли хозяйки такого большого дома!
Спустившись вниз, она отперла дверь. На пороге стояла маленькая, миловидная женщина лет сорока.
Подняв выжидательно брови, она рассматривала Наташу из-под своей нелепой панамки и даже чуть приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Да? — приободрила ее хозяйка.
— Я Луиза Ричмонд, — выпалила посетительница. — А вы?..
— Натали Гордон.
— Привет! — воскликнула она. — С новосельем вас! Мы живем в соседнем коттедже, это совсем недалеко. Вот, это вам!
И вручила немного растерявшейся Наташе сверток с чем-то теплым.
— Входите, прошу вас, — после некоторого замешательства Наташа распахнула перед незнакомкой дверь.
— Боже, как вы тут все обустроили! Прелесть! Мы были у Стокеров в позапрошлом году на вечеринке, все здесь напоминало склеп! — с ходу залепетала Луиза.
— Простите… — поспешила за ней Наташа, просто ошеломленная таким напором.
— Мы? Мы — я и мой муж Грегори. Как Грегори Пек. Кстати, мой муж даже немного похож на него. Я была влюблена до безумия в Грегори Пека! — расхохоталась она, любопытной кошечкой обходя гостиную. — Но, увы, моя любовь оказалась на недосягаемом расстоянии во времени и пришлось выйти за другого. Боже, какая миленькая вазочка! И вот я уже пятнадцать лет миссис Грегори Ричмонд, жена профессора черт знает каких университетов по флоре и фауне Австралии. Он сидит в этой дыре и знать ничего не желает! Раньше мы хоть выезжали на разные там конференции и симпозиумы, а теперь, когда всюду компьютеры и эти проклятые спутники летают над головой, он общается с окружающим миром только через Интернет! Ужас! А вы приплыли из Сиднея? Господи, сто лет там не была! Можно я буду называть вас Натали? У вас необычное имя. Вы француженка? О, Париж! Я когда-то учила французский, — она пощелкала пальцами и выдала: — Портэ мэ вализ дан ма шамбр![1] Видите, кое-что помню!
Наташа не стала разубеждать Луизу, подозревая, что она разразится какой-нибудь фразой по-русски.