16 июля 1988, через неделю после моего приезда из Юго-Восточной Азии, мы поженились. Церемония прошла в тихой (по крайней мере, такова была задумка) обстановке в Вермонте в небольшой загородной гостинице. По многим причинам мы хотели, чтобы празднование прошло в узком кругу; чтобы засвидетельствовать наше желание провести жизнь друг с другом пришли только друзья и родственники. Примерно так и вышло. Мой личный пузырь, который укрывал меня на протяжении последних семи лет публичной жизни, теперь должен был увеличиться в два раза.
Мы пригласили семьдесят с лишним гостей: только родственников и близких друзей. Дабы подстраховаться, мы обратились к Гэвину для организации охраны. И это оказался разумный шаг: десятки репортёров таблоидов и папарацци пытались подпортить веселье, используя вертолёты и даже подсылая шпионов, замаскированных под лам, чтобы пробраться на скотный двор при гостинице. Местные жители и обслуживающий персонал были на нашей стороне и получили подробные инструкции. Мы попали в немыслимую осаду, которая могла перерасти в драму о шпионском противостоянии. Но благодаря Гэвину, наши шпионы победили. Папарацци не смогли сделать ни одной фотографии жениха и невесты. Свадьба прошла именно так, как мы хотели, не считая назойливых вертолётов, кружащих над головой.
Медовый месяц тоже не обошёлся без незваных гостей. Мы путешествовали по Карибским островам и на каждом шагу обнаруживали слежку. Куда бы ни направлялись, выглянув в окно, мы видели стоящие на якорях лодки с фотографами, вооруженными пятисотмиллиметровыми объективами, направленными в сторону нашего номера для новобрачных. К концу поездки мы оказались на острове Мартас-Винъярд, штат Массачусетс, где семья Трейси проводила летние каникулы, когда она была ребёнком. Смирившись с фактом постоянного наличия где-то поблизости нарушителей покоя, мы осознавали, что можем столкнуться с ними и в родных краях.
Тогдашняя моя суматошная жизнь не давала нам с Трейси реальной возможности поразмыслить над непонятными поворотами и твистами на пути к алтарю или над затяжной дорожной комедией, которой был наш медовый месяц. В августе снова начинались съёмки «Семейных уз», осенью — «Назад в будущее 2» (заставляя снова разрываться на части), переходя сразу в третью часть, которая должна была сниматься до января 1990.
Моя невеста, единственная любовь моей жизни, хотела знать во что, чёрт возьми, она себя впутала. Через месяц после свадьбы беременная Трейси обнаружила себя рядом с мужем, который, когда не находился на съёмках, был похож на нарколептического помощника в партнёрских родах[11]. Однако я договорился, чтобы у меня было свободное время на момент рождения Сэма. Пункт «Трёхнедельная отсрочка» значился в контракте на первом месте. Как только три недели прошли нужно было возвращаться к работе, оставив Трейси и ребёнка одних.
Трейси столкнулась с ещё одной трудностью, которую она редко упоминала, а я был недостаточно чyток, чтобы почаще обращать на неё внимание. В течении года, красивая, талантливая актриса двадцати с небольшим лет с шедшей в гору карьерой, превратилась в «мать-одиночку». Её походы на съёмки и обратно с Сэмом на руках были не только несправедливы и утомительны, но и означали, что я был свободен для работы и сохранял творческий потенциал, в то время как Трейси находилась в лимбе: ей поступали предложения, но большинство она отклоняла. Так, пока я был в Нью-Йорке, снимаясь в «Напролом», Трейси находилась в Сан-Франциско на съёмках телевизионного фильма. Сэм, которому уже исполнился год и два месяца был с ней, и я ужасно скучал по ним. Наша квартира находилась в Манхеттене, так что я был не единственным, кто снимался на выезде. Я был рад за неё, она снова работала. Но мы опять оказались за тысячи миль друг от друга.
11
Когда во время родов рядом с женщиной для её успокоения находится близкий ей человек. Этим человеком может быть кто угодно в зависимости от пожелания роженицы.