[20] школа, и кричать мы умели, да и работать зетемповцев заставлять не надо было. А принимала меня партийная организация училища. Биография, какая там у меня биография? Родился тогда-то, в школу ходил там и там, отец. Союз польской молодежи, организация военной молодежи. И тут кто-то вылез, может, для формальности, чтобы в протокол вписать этот вопрос: „Товарищ Соляк, а скажите, почему вы хотите вступить в нашу партию?“ Почему? Я опешил, хотя должен был предвидеть и предвидел такой вопрос. „Нужна мне партия“, — тихо сказал я. „Постарайтесь развить свою мысль, товарищ, как это надо понимать, что партия вам нужна?“ Кажется, Зволяк меня тогда спрашивал, да, точно, Юлек Зволяк. „Так и надо понимать, — говорю я громко, потому что меня этот Зволяк начал потихоньку злить своей любознательностью. — Да, партия мне нужна, чтобы я увереннее себя чувствовал, вот почему я хочу в нее вступить“. Курсанты — это курсанты, головы горячие, ну и философов там хватает. Вот кто-то и спрашивает из зала — а там одних курсантов сидело человек тридцать, несколько преподавателей, командир роты, замполит курса, весь партийный комитет: „Если я правильно понял, товарищу Соляку партия нужна для того, чтобы он себя чувствовал увереннее, это значит, товарищ Соляк, что от своего вступления в партию вы надеетесь получить какую-то выгоду?“ Тишина в зале, приятели смотрят на меня с жалостью, вот, думают, попал парень в переделку. Спокойно, ведь я искренне говорю и к тому же я прав. Итак, отвечаю: „Да, от своего вступления в партию, если, конечно, я буду удостоен такой чести, надеюсь получить выгоду… — Жду, нет ли вопросов, но стоит тишина, тогда я заканчиваю: — Выгоду такую — если я буду членом партии, то надеюсь, что меня будут использовать в полную силу, и еще одна выгода — в случае нужды, я думаю, партия для меня не пожалеет доброго совета и помощи, а увереннее я буду себя чувствовать потому, что указания партии станут ко мне приходить непосредственно из моей организации, от моего секретаря, а не только из газет или с трибуны, а кроме того, вообще, товарищи, я не очень-то понимаю, как можно, не видя в этом пользы, заниматься чем-нибудь серьезным, а тем более вступать в партию?“ Ну и этой своей, как я ее теперь понимаю, немного риторической концовкой я вызвал большую дискуссию. Ох и принципиальные же были наши курсантские собрания, хотя и довольно крикливые, да и пофилософствовать мы любили, но все же самое главное — это наша принципиальность! А первое собрание на „Морусе“? Здесь я тоже произнес речь, но короткую и без философствования. Мы собрались в матросском кубрике. На меня смотрело несколько пар глаз. Это были уже не только матросы, мои подчиненные, а мои товарищи, члены той же самой партии. И вот тогда я и проникся уважением к боцману Домбеку — он говорил именно так, как нужно говорить с товарищами, впрочем, он и сейчас остался таким же. На том первом собрании Домбек сказал приблизительно так: „На учет в нашу парторганизацию встал новый товарищ, Станислав Соляк. Товарищ Соляк является членом нашей партии с… — и потом несколько слов из моей биографии, а закончил он так: — Желаем вам, товарищ Соляк, чтобы вы полностью выполнили задачи, которые, направляя вас на ракетный корабль „Морус“, поставили перед вами командование и партия. А теперь, товарищи, переходим к повестке дня, которая звучит так…“ — ну и дальше все пошло своим чередом. Мало того, тут же, на первом собрании, мне дали партийное поручение: установить контакты с городом, который шефствует над нашим кораблем. Этим городом была Затока. Требовалось согласовать детали воскресника, который обязались провести в Затоке не только партийная организация и кружок военной молодежи, но и вся команда „Моруса“. Мне показалось, что я уже давно служу на этом корабле, действительно, я находился среди моих товарищей по партии. В прениях я попросил слова и попросту им обо всем этом сказал, а в том, какой крепкой опорой для меня стала партийная организация, убеждался неоднократно».
вернуться
Зетемповская — ZMP — Союз польской молодежи.