Предчувствие неудачи овладело им, когда он вытаскивал свой презент из потайного места у пожарной лестницы. Какой-то другой, более проницательный Энрике из глубины подсознания нашептывал ему: никакой «полезный» подарок Маргарет не понравится. Лили и ее тогдашний приятель, кажется гей, пили за здоровье Маргарет шампанское и закусывали красной икрой из Канады. Услышав, как он вошел, все трое тут же обернулись: на лицах читалось жгучее любопытство. Прижав сложенный мольберт к плечу, как игрушечное деревянное ружье, Энрике наблюдал за их реакцией. Лили и ее друг приветственно подняли бокалы, чтобы выпить за его внимательность и щедрость. На мгновенно изменившемся лице Маргарет было такое выражение, словно он держал под руку другую женщину.
Реакция Маргарет многие годы оставалась для него загадкой. Ее тогдашнее объяснение, что мольберт — это «чересчур прозаично», было неправдой. Когда по случаю двадцатилетия со дня свадьбы каждый говорил о самом сокровенном, она наконец рассказала, в чем было дело.
Хотя все давно разъяснилось и он знал, что ее реакция не имела отношения к его вкусу, теперь, стоя там, где могла быть могила Маргарет, а возможно, и его самого, Энрике все еще сомневался, что способен угадать, какое из двух мест она бы предпочла. Но, скорее всего, это не имело значения. Независимо от того, какое соседство он выберет — клены или дуб, на одном участке разрешается делать не больше трех захоронений, одно поверх другого. Они будут вместе в этом последнем приюте. А поскольку он какое-то время будет приходить на могилу Маргарет, прежде чем к ней присоединится, вероятно, это место должно в большей степени отвечать его вкусам, нежели ее. Если же их предпочтения совпадут, что ж, значит, их брак благословлен. Энрике еще раз вернулся к кленам.
— Не можешь решить? — спросила вечно чем-то обеспокоенная и заботливая Лили. — Мне вроде бы нравится вот этот вид, — предложила она, встав лицом к видневшейся неподалеку могиле Питера Купера[34] — маленькой часовне, белевшей среди зеленой июньской листвы. — А ты что думаешь? — обратилась она к Полу — не-гею и мужу Лили на протяжении вот уже двадцати лет.
— Вид отличный, — ответил Пол, обнимая ее за шею. — И потом, мы же любим Питера Купера, не так ли?
Прижавшись друг к другу в одинаковых позах — расслабленные плечи, склоненные набок головы, опущенные подбородки, они выжидательно смотрели на Энрике.
— Вообще-то с того участка открывается такой же вид, — показал Энрике. — Зависит от того, куда повернуться.
— Ох, — вздохнула Лили, хлопнув себя по голове. — Вот дурочка! — За эти дни ее карие глаза, обычно веселые, стали очень тревожными, как у ребенка в первый день в новой школе. И отец и мать ее были живы; еще никто из тех, кого она любила, не умирал, а с Маргарет они были близки, как могут быть близки только дружившие всю жизнь женщины. — Не знаю, — растерялась обычно уверенная во всем Лили. — Не могу решить. Увы, не могу тебе помочь.
— Ты здесь. И это уже помощь, — искренне ответил Энрике и подошел поближе к кленам. Он постарался выбросить из головы все тревоги и заботы и посмотреть, какой из участков красивее.
Так же он старался отвлечься от всего пятнадцать месяцев назад, незадолго до дня рождения Маргарет, чтобы попробовать наконец выбрать подарок, который она бы оценила. Это происходило всего за несколько недель до того, как они узнали, что ее рак дал метастазы, что, несмотря на все попытки остановить болезнь, она неизлечима. За все эти годы был выработан распорядок дня ее рождения — результат мирного соглашения между их взаимными неврозами. Он сопровождал Маргарет в магазин, где она присматривала себе что-нибудь по вкусу — шляпку, браслет, платье, туфли, а однажды ей приглянулся кофейный столик. Затем Энрике должен был подыграть Маргарет: купить и упаковать вещь, которую она выбрала для себя, и вручить ей, словно это была его идея. «У тебя такой хороший вкус», — говорила Маргарет столь убежденно, что не подозревающие ни о чем друзья верили и даже говорили, как ей повезло с таким тонким и понимающим мужем. Маргарет никогда не забывала нежно поцеловать его на глазах у гостей, искренне радуясь самостоятельно выбранному подарку. Еще сильнее удручало, что Энрике никогда не мог предугадать ее выбора. Он усвоил урок: его жене нельзя было угодить, вычитав что-нибудь в книге вроде «Наши тела и мы». Тем не менее, несмотря на всю сложность задачи, болезнь и мужество Маргарет заставили Энрике еще один, последний раз попробовать найти что-нибудь, милое ее сердцу.