– После вчерашней встречи ты едва до машины дополз. А говорил, что встречаешься с другом…
Она оделась, отметив, что надо бы одежду постирать да и самой душ не мешало бы принять. А лучше бы, конечно, ванну, горячую и с синей солью, чтобы кожа потом сухая была и пахла морем.
– А если сегодня она тебя пристрелит?
– В кафе?
За сборами следил с усмешкой.
– В кафе. Или после, когда к стоянке пойдешь. Или раньше, когда только выйдешь. Какая разница, когда и как? Главное…
Главное, Агнешке не хочется отпускать его к той, другой, которая когда-то была любимой, пусть и ненадолго. Ревность? Да, ревность. И пускай.
– Я не хочу сидеть в этой глуши в надежде, что ты все-таки явишься…
…или не явишься, а это будет означать, что тебя уже нет. Но о таком не стоит думать.
Интерлюдия 8
«Здравствуй, папочка, как же я рада, что пишу тебе!
Я была так счастлива, когда получила от тебя письмо. Пожалуйста, пиши мне каждый день. Здесь так одиноко… я скучаю по Баку и скучаю по тебе.
Папа, я надеюсь, с тобой все хорошо? Расскажи, как там, дома, я ведь ничего не знаю, хотя помню обо всех. Скажи, мама по-прежнему болеет? Пусть она напишет мне, ладно? Я очень виновата перед ней и перед тобой. Простите меня, пожалуйста, но я не могла ничего с собой поделать.
Я никого не убивала, папа. И Бак тоже не хотел убивать. Просто так все получилось, но никто не верит мне. Пожалуйста, хотя бы ты, папа.
А недавно я получила письмо от миссис Барроу. Она помнит обо мне, и, кажется, сейчас мы куда более близки, чем раньше.
Знаешь, здесь очень холодно, но сегодня показалось солнце. Я соскучилась по солнцу и по тебе, папа. Слышала, будто друг Бака умер. Это так странно, он ведь был таким молодым, и я помню, что выглядел он здоровым. А теперь вдруг умер.
Папочка, ты, конечно, не знаешь, но в это же время четыре года назад я встретила Бака. Разве могла я тогда подумать, что все так закончится? Тогда я видела перед собой лишь его, а он – меня. И мы верили, наша любовь нас спасет.
Не спасла. Бак погиб, и сердце мое умерло вместе с ним. И сейчас, пусть я в тюрьме, но это не страшно, папочка. Куда страшнее жить без него. Но я буду. Я постараюсь жить, чтобы не расстраивать еще тебя и маму, а потом, когда придет мое время, я буду готова. Я верю, что он ждет меня и что Господь милосерднее людей – он пощадит нашу любовь.
А в тюрьме совсем не плохо. Недавно к нам приезжал джазовый ансамбль, и девочки танцевали. Девочки меня жалеют, и охрана тоже, и говорят, что, может быть, меня отпустят досрочно, но я боюсь верить. Но если так получится, я наконец приеду к тебе, папа. Я очень соскучилась. Почаще пиши мне.
Твоя одинокая дочь Бланш»[7].
Бланш
Разговор, которого не было
Ох, мистер, мне сложно говорить о том, что происходило. Вы, верно, ждете каких-то откровений и тайн, ищете чего-то, что прежде не было известно, но вряд ли вам удастся найти. О Бонни, Клайде и Баке говорили много и всякого, а моя история вряд ли отличается от прочих.
Если хотите, расскажу о себе. Только грустным выйдет этот рассказ.
Все началось для меня, когда я встретила Бака Барроу. Это была любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Да, даже теперь я помню его и жду встречи. И знаю, что он так же сильно любил меня. Спрашиваю у вас, мистер: является ли преступлением пойти за тем, кого любишь? Да я предпочла бы встретить смерть, чем жить без него. И вот эта, нынешняя жизнь – самое страшное, что могло произойти. Каждую минуту я скучаю по нему. Каждый вечер я молюсь за его душу и проклинаю Клайда Барроу. Это он, а не полиция убил своего брата.
Но если идти от самого начала, то еще когда мы поженились, я знала, что с Баком не будет просто. И наивно верила, что смогу помочь, уберечь, направить… всякая женщина надеется, что сумеет изменить любимого.
И, мистер, у меня почти получилось. Сначала я уговорила Бака сдаться властям, что было нелегко и для него, и для меня. Его осудили, а я осталась мучиться на свободе. Я отбывала срок вместе с ним, хотя вокруг меня и не было ни решеток, ни охраны. Одиночество стало моей тюрьмой. Но вот к моим мольбам прислушались и силы вышние, и силы земные. И однажды я получила телеграмму: «Малыш, я еду домой».
Один Бог знает, сколь много для меня значили эти слова! Той ночью я не могла уснуть, потому что была слишком счастлива. Я была, словно ребенок в ночь перед Рождеством, в радостном волнении ожидающий чуда. И оно случилось!