Седая девушка

Из кумирни появляется Чжан Эр-шэнь, поддерживающая под руку тетушку Ван. Они приближаются к авансцене. Вслед за ними — два крестьянина.

Чжан Эр-шэнь. Здравствуй, дядюшка Чжао.

Дядюшка Чжао. Здравствуйте! Зачем вы пришли сюда? Молиться?

Чжан Эр-шэнь. Тетушка Ван уговорила меня проводить ее. Если на душе неспокойно, места себе не находишь!

Тетушка Ван (плачет). Дядя Чжао… Ведь я ничего не прошу… Об одном только молю: пусть белая богиня сделает так, чтобы мой мальчик вернулся… Он никому в жизни не сделал ничего плохого… За что меня постигла такая судьба? Ты только подумай! Уже два года прошло… И все это время, как только закрою глаза, чудится мне, будто с одной стороны от меня стоит Си-эр, а с другой — Да-чунь… Я им говорю: дети, что же это вы позабыли свою мать… Бедняжки мои… Одна бросилась в реку, другой пропал без вести… (Беззвучно рыдает.)

Чжан Эр-шэнь. Полно, тетушка Ван! Ну чего ты опять расплакалась? (Утешая ее.) Не горюй, тетушка!

Дядюшка Чжао. Раз умерла, вспоминай не вспоминай, все равно не вернется. И плакать зря не стоит, в этом проку нет… Си-эр умерла, и нечего о ней говорить. А Да-чунь вернется. Поверь мне, вернется!

Чжан Эр-шэнь. И я так думаю. Говорят, Си-эр умерла. Кто знает, все может быть… А Да-чунь непременно вернется! Не надо зря плакать и роптать на судьбу.

Снова поднимается ветер. Вбегает Ли Шуань. Он испуган.

Ли Шуань. Дядюшка Чжао! Дядюшка Чжао!

Дядюшка Чжао. Что случилось?

Ли Шуань. Показалась!.. Она показалась!..

2-й крестьянин. Кто?

Ли Шуань. Там… за кумирней… белая-белая, вся белая… богиня…

1-й крестьянин (испуганно). Ой! Неужели! Уйдем отсюда скорее!

Все разбегаются. Небо темнеет, слышны раскаты грома, вихрем налетает буря. За сценой хор поет.

Пришла гроза, и ливень хлынул,
Пришла гроза, и ливень хлынул,
Пришла гроза, и ливень хлынул,
Мрак в небесах и на земле.
Бьет гром и молнии сверкают,
Мрак в небесах и на земле.
Бьет гром и молнии сверкают,
И все сокрылось в черной мгле.
Покоя нет среди природы:
И ливнем застилает взор,
Но, не страшася непогоды,
Сошла богиня с гор.

Удар грома, сверкает молния. Появляется Си-эр с распущенным» седыми волосами.

Си-эр (поет).

Чтоб ягод насбирать и тыквы,
Я с гор крутых сошла,
Но я под сильный дождь попала,
К деревне подойдя.
По скользким тропам до пещеры
Дорога тяжела.
В кумирню старую зайду я,
Укроюсь от дождя.

(Поскользнувшись на мокрой траве, Си-эр падает и роняет ягоды и тыквы. Торопливо подбирает их.) Уже больше двух лет я не вижу солнца… Вышла я сегодня из своей пещеры, набрала плодов, да может в кумирне найду, какие-нибудь приношения… Переживу и эту зиму… (Снова удар грома, сильные потоки ливня.)

С трудом глаза открыть могу — так молния слепит,
Мне трудно голову поднять — так сильно гром гремит.
Как хлещет ливень грозовой, как больно ветер бьет!
Все руки у меня в крови, идти мне нелегко…
Но стисну зубы посильней и все ж пойду вперед,
В кумирне скроюсь от дождя — она недалеко.

Си-эр направляется к кумирне. Появляется Му Жэнь-чжи с фонарем и зонтиком.

Му Жэнь-чжи (поет).

Вмиг изменилась погода,
Молнии в небе блестят.
Хозяин поехал в город.
Пора бы вернуться назад!

(Удар грома. Му Жэнь-чжи прячется.) Ну и погода… Сколько живу на свете, не запомню такого ливня. (Пауза.) На днях я слышал, что японцы пробились к Лугоуцяо[24], заняли Баодин и могут скоро добраться сюда. Молодой хозяин поехал в город, чтобы подробнее обо всем разузнать. (Беспокойно.) Что же он не возвращается? (Снова удар грома. Му Жэнь-чжи всматривается вдаль и не знает, как ему быть.) А тут еще какая-то белая богиня появилась. Каждую ночь в час третьей стражи слышатся стенания духов покойников… Вот ужас какой! Как мне быть?.. (Дрожит от страха. Вдруг влево от себя замечает человеческую тень. Испуганно.) Кто это?

24

Лугоуцяо — мост Марко Поло около Пекина. 7 июля 1937 года японские войска спровоцировали «инцидент», заняв мост, и этим положили начало войне японского империализма в Китае. — Прим перев.