Выбрать главу

Она от волнения растерялась и не знала, что делать, только смотрела во все глаза, как те двое подходили всё ближе. Можно было бы попробовать бежать из этого вагона — выход-то был свободен. Но ноги, как будто налитые свинцом, не двигались с места. Надежда взглянула на спящего соседа, однако сон его, казалось, был крепок и безмятежен, как и полчаса, и час назад. Ей оставалось только сидеть и ждать — ждать, что будет дальше, ждать, что случится чудо и эта троица её не заметит. Она так и вжалась в спинку диванчика.

Но чудо не произошло. Главарь грабителей скоро стал напротив, расплылся в улыбке:

— А кто тут у нас? — и воззрился на Надежду. — А у нас тут барышня! Да как хороша, свежа: с картинки красавица. Посмотрим-ка, что у неё есть...

Он сам потянул к себе её соломенный саквояж. Подняв крышку, выбросил на сиденье подушечку-думку, пару платьев, дорожный калач, пролистнул и отшвырнул дневничок и, наконец, наткнулся на ридикюль, украшенный мелким стеклярусом.

— Вот. Кошелёчек у неё, оказывается, есть. Ну теперь уже — нет... — он как бы удручённо покачал головой, а ридикюль тут же исчез в полотняном мешке. — Саму барышню придётся тоже обыскать. Не прячет ли чего-нибудь на себе, не укрывает ли под платьем?..

Надежда подняла на него испуганные глаза.

А он ухмылялся и куражился:

— Знаем мы, где барышни колечки прячут, чуть что.

У него были нагловатые, слегка навыкате водянистые глаза и жёлтые прокуренные зубы. Рыжеватый чубчик выбивался из-под картуза. Рука грабителя уже тянулась к пуговке у неё на груди. И был отвратителен его, ставший сальным, взгляд. Рука была так близко, что Надя уже слышала исходящий от неё сладковато-едкий запах табака.

Но тут дружок его остановил:

— Станция скоро. Времени нет, — он кивнул на молодого человека в углу. — Давай обыщем Шляпу и пора делать ноги...

Они повернулись к Шляпе и... замерли. Молодой человек сидел у себя в углу подобравшись; он пристально, жёстко глядел на них. Смуглое лицо, тёмно-карие глаза, плотно сжатые губы. В руке у него, упирающейся локтем в бедро, был большой воронёный револьвер с шестигранным стволом и внушительным барабаном.

Чёрный зрачок револьвера грозно смотрел на чубатого.

Совсем не по нраву пришёлся грабителям такой неожиданный поворот. Главарь ловчее перехватил нож и сделал неуверенный шаг к человеку с револьвером. Может, рассчитывал взять на испуг? Может, думал, что этот парень, хоть и вооружён, но никогда не решится выстрелить?

— Чу-чу-чу... — тихо остудил его молодой человек и демонстративно взвёл курок.

Надежде показалось, что не столько револьвера испугался главарь грабителей, сколько некоего необычного блеска в выразительных глазах противника. Вообще блеск этот у беллетристов принято называть лихорадочным или болезненным. Но к лихорадке и болезням он, думается, не имеет никакого отношения. Скорее блеск этот — признак волнения. Если так, то это был единственный признак волнения молодого человека. Тот держался уверенно и спокойно, чувствовал себя здесь хозяином положения, будто каждый день ловил подорожников[7] на Петербург-Московской железной дороге; револьвер у него в руке не дрожал, ибо рука была тверда.

Глаза у чубатого быстро утратили наглое выражение, и кураж его вмиг прошёл. Он поверил, что этот — в шляпе — выстрелит; долго думать не станет, нажмёт на курок и — привет, мамаша!..

Чубатый медленно убрал нож в карман:

— Ладно, ладно, братишка... Не волнуйся... Мы тебя не тронем. Ехай дальше, как ехал.

Дружок его тоже спрятал нож.

Молодой человек указал револьвером на мешок с награбленным:

— Это возле барышни положить и идти обратно — в конец вагона.

Грабители стояли с минуту в нерешительности, поглядывая друг на друга, потом, не проронив ни звука, всё же повиновались, пошли понурые к тамбуру.

Молодой человек поднялся и двинулся за ними.

— А вы, барышня, — бросил он уже на ходу, не оборачиваясь, — раздайте изъятое.

Надежда взяла мешок и пошла по проходу. Пассажиры забирали свои ценности и почему-то благодарили Надежду — как будто это она остановила грабёж. А она всё посматривала на дверь, за которой был тамбур. Ждала, когда же этот смелый парень вернётся. Но он всё не возвращался. Надежда опять села на своё место и временами оглядывалась на дверь.

вернуться

7

Подорожниками в старину называли разбойников и воров, промышлявших на дорогах.