— ...А что это у тебя тут на столе? Приспособления какие-то... Валик, палочки, рамка...
Она вынесла ему из кухоньки ягодный компот и вазочку с песочным печеньем:
— Это всё, что нужно для плетения кружев. Вот это подушечка. На неё крепятся кружева, которые в работе. Эти палочки называются коклюшками. С их помощью кружева плетут. Я вам как-нибудь покажу, — Магдалина оживилась, ибо заговорила о том, что ей нравилось. — Я прокипятила коклюшки в солёной воде, и теперь они гладенькие у меня, крепенькие и задорно при работе стучат. Слышите? — она, как-то по-детски, наивно склонив голову на бочок и мило улыбнувшись, постучала одной коклюшкой о другую. — Какой весёлый звук!.. Вот, смотрите, здесь у меня и моталка, и сколоки...
Охлобыстин уважительно покачал головой:
— Хорошо и надёжно, когда у человека есть какое-то умение в руках. На прожитье всегда заработает. Не оголодает в трудные времена.
Тонкими беленькими пальчиками Магдалина перебирала сколоки — рисунки кружев на картонах:
— Могу плести французские кружева: блонды, валансьен, малин, шантильи. Для этого нужна очень тонкая льняная нить. Могу плести банты, бабочки, букетики; ими украсить бельё. Плету широкие шарфы и косынки — из отбелённых льняных ниток. Могу что-нибудь и жене вашей сплести. У вас есть жена?..
Охлобыстин не ответил. Попробовав угощение, вскинул брови:
— Н-да, только у немецких девушек бывают столь вкусные компоты и печенье... Что ж ты, любезная, с такими талантами и в номерах?
Магда опустила глаза:
— Кушайте, коли нравится.
Как-нибудь после она ему расскажет, что от кружев, от любимого дела, которое едва ли не искусство, прокормиться почти невозможно. А разве не у всех так? Разве не все зарабатывают на жизнь делом нелюбимым, продают себя — кто тело продаёт, как она, кто мозги, кто уменье — из востребованных, — а кто и душу. Лучше телом торговать, чем душой. В этом Магда была убеждена... Жильё в столице стоит дорого. Квартирная хозяйка — Евгения Фёдоровна Лемке — очень жадная. Магда уж и забыла, что старуха Лемке — тётка ей, родная сестра матери. Послаблений никаких не делает, держит себя хуже чужой. Все кружева у кружевницы забирает в счёт оплаты за комнату, сама их где-то продаёт.
Кропоткин
арьковский губернатор князь Дмитрий Николаевич Кропоткин был убит 9 февраля 1879 года. Убийство совершил революционер-социалист Григорий Гольденберг. Помогал Гольденбергу член «Земли и воли» Людвиг Кобылянский[27].
Григорий Гольденберг был личностью известной и в Департаменте полиции, и в Третьем отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии, причём известной задолго до указанного события. Ещё в феврале 1878 года после нашумевшего покушения на прокурора Котляревского социалиста Гольденберга арестовали в Киеве по подозрению в причастности к преступлению. Более двух недель Гольденберг содержался под стражей, но сыскарям и дознавателям не удалось доказать его прямого участия в деле. Однако он продолжал рассматриваться как лицо неблагонадёжное в политическом отношении, как лицо, имевшее явно вредное влияние на студенчество. Киевский генерал-губернатор распорядился выслать Гольденберга без срока в Архангельскую губернию под гласный надзор полиции. Что и было незамедлительно осуществлено. Уже в конце апреля молодой революционер весьма дерзкого нрава, склонный к поступкам отчаянным, веривший в действенность методов и средств террористических, оказался на поселении в Холмогорах. Впрочем там он не задержался. С несколькими своими единомышленниками одной из июньских ночей он бежал в Петербург. Беглецам не помешало даже то обстоятельство, что ночь была белая и что их, бегущих, отовсюду было видно за версту, и если бы отвечавшие за гласный надзор младшие полицейские чины не спали, бегство Гольденберга и его товарищей вряд ли бы удалось. Циркуляром Департамента полиции от 12 июля 1878 года беглецы были объявлены в розыск.
Некоторое время Гольденберг скрывался в Киеве, а в середине января 1879 года он выехал в Харьков с целью организации убийства генерал-губернатора Кропоткина.
Гольденберг был убеждён: князь Кропоткин являлся одним из основных виновников страданий заключённых, осуждённых по политическим делам, — тех заключённых, многих из которых Гольденберг знал лично и которые содержались в тяжёлых условиях в подведомстенных Кропоткину тюрьмах Харьковской губернии. Гольденберг не без горечи и в то же время с воодушевлением писал: «Ты имел несчастье родиться в монархической стране, где слово преследуется так, как нигде в мире, бей же их их же оружием, иди и убей Кропоткина. Так пусть же правительство знает, что мы не остановимся ни перед какими виселицами, что револьверные выстрелы не перестанут за нас говорить и защищать, пока в России не будет конституции... Carthago delenda est[28]».
27
Людвиг Кобылянский, польский дворянин, революционер-землеволец. Помимо убийства князя Д. Н. Кропоткина, принимал деятельное участие в так называемом соловьёвском покушении на Александра II (2 апреля 1879 года). Был арестован в Киеве в августе 1879 года. Находился в заключении в Черниговской тюрьме, в Петропавловской крепости, в Харьковской тюрьме, опять в Петропавловской крепости — в Трубецком бастионе, и наконец, в Шлиссельбургской крепости, где и умер от туберкулёза в январе 1886 года.
28
«Карфаген должен быть разрушен»