Старенькая «Волга», ныне почти раритет на дорогах столицы, с молчаливым водителем лихо понеслась по едва освещенному проспекту Победы, чуть задумавшись на повороте, выскочила на Воздухофлотский мост, затем свернула и помчалась вдоль путей скоростного трамвая. Глеб попросил остановить машину возле подземного перехода на Гарматной, чтобы не терять времени на развороты-подъезды, и перебежал на другую сторону улицы. Его машина стояла в глубине двора, припаркованная возле подъезда, в котором проживал Степан. Отключив сигнализацию, Глеб сел на водительское место и повернул ключ зажигания. Двигатель сразу завелся, заработал без перебоев.
Через полчаса Глеб на бешеной скорости выскочил на Большую окружную дорогу. Город закончился. Непроглядная темнота безраздельно властвовала здесь, и только свет фар позволял составить представление о местности, по которой он ехал, – с обеих сторон стоял густой лес. Вскоре он въехал в курортный поселок Пуща-Водица[10], встретивший его деревенской тишиной, разбитой дорогой и сиротливо поблескивающими трамвайными путями. Глеб пожалел, что Степан не рассказал более подробно о местоположении санатория. Из-за этого ему то и дело приходилось останавливаться и нырять в пугающую темноту, чтобы с помощью зажигалки изучать таблички с названиями улиц на домах, которые, будто прячась, отступили от проезжей части дороги. Прохожих-полуночников по пути не попадалось, так что спросить дорогу было не у кого.
«Санаторий-профилакторий “Колос”» – сообщила табличка на приземистом двухэтажном здании, спрятавшемся среди деревьев, на первый взгляд уже обезлюдевшем до следующего сезона. Машины Степана нигде не было видно, но это еще ни о чем не говорило. Глеб, терзаемый плохими предчувствиями, нажал на пуговку звонка, покрашенного когда-то очень давно. К его удивлению, звонок сработал, проснулся, о чем заявил громким, противным, дребезжащим звуком, и через минуту недовольный женский голос поинтересовался из-за двери:
– Кто там? – Интонация женщины означала следующее: «Кого это нелегкая принесла в позднюю ночь или раннюю рань?»
– Извините, пожалуйста, что беспокою, но меня должны ожидать у вас в вестибюле, – удивительно нежным голоском проворковал Глеб.
– Как вас зовут? – поинтересовался голос: судя по всему, дверь не собирались открывать.
«Вдруг тут два санатория с одинаковыми названиями?» – растерялся Глеб.
– Глеб.
– Я фамилию спрашиваю, а не имя.
– Костюк.
– Подождите минутку. Я сейчас. – Шаги удалились.
«Наверное, Степан заснул, и она пошла растолкать его для идентификации моей личности», – предположил Глеб. Вскоре шаги вернулись.
Дверь приоткрылась, и в щель проскользнул белый конверт. «Держите!» – раздался тот же недовольный женский голос. Конверт упал на землю, дверь захлопнулась, шаги с дробным стуком стали удаляться и стихли – женщина, очевидно, свою миссию выполнила.
«Тишина. Темнота. Одиночество, – оценил Глеб обстановку. – Стою, как болван, с конвертом в руках и прочитать послание не могу из-за отсутствия света – зажигалка в этом плохой помощник». Вернулся в машину и включил освещение в салоне, но этого оказалось мало, чтобы разобрать написанное, только от напряжения заболели глаза.
«Зачем Степану надо было назначать встречу в этом месте, если он все равно меня не дождался? Надеюсь, что ответ в этом письме», – подумал Глеб, вышел из машины и поплелся к одинокому уличному фонарю, стоявшему в стороне, среди деревьев, и не известно с какой целью их освещавшему… Идти в темноте было трудно, он то и дело вступал в лужу – недавно прошел дождь. В туфлях уже хлюпала вода, пальцы ног замерзли, мокрые носки натирали мозоли. Ему вспомнился недавний поход на кладбище, и сердце сжал страх.
«А что, если Степана заставили выманить меня сюда, чтобы?.. Для чего и кому это нужно?» – прыгали мысли в голове, и он со страхом посмотрел на темный лес, черневший даже в ночной тьме и полностью оккупировавший пространство вдоль дороги, по которой шел Глеб. Но ничего страшного не происходило, лес затаился, и он благополучно дошел до одинокого фонаря.
«Глеб, извини, что не дождался тебя, но об этом потом! – начал он читать письмо в желтом, усыпляющем свете уличного фонаря. – Я буду краток, так как не знаю, сколько у меня осталось времени. Приехав в село, я первым делом нашел бабу Марусю, о которой ты говорил. Вначале она хитрила и ничего не хотела рассказывать, в основном сама задавала вопросы, но потом я раскрыл карты и рассказал, что с вами приключилось после отъезда, причем, каюсь, с ужасающими подробностями. Она расчувствовалась, раскудахталась, словно курица. Но и только. Я уж было расстроился, но она перенаправила меня в соседнее село к бабе Мотре. Та недолго упиралась и выдала на гора следующее: Маня и твоя покойная теща, эти два странных, непонятных и в то же время опасных человека, были очень близки, можно сказать дружили, и неизвестно, что их связывало. Это тебе тема для размышлений». Глеб усмехнулся: Степан – молодец! Сразу ухватил суть. Возможно, они с Олей в больнице правильно разгадали тайну Мани.