Водитель подался вперед, почти к самому лобовому стеклу, и Карен получила прекрасную возможность разглядеть его, несмотря на то что в тонированных стеклах отражалось унылое серое небо. Резко развернувшись, она быстрым шагом вернулась в дом и разыскала Бледсоу.
– Какого черта здесь делает Хэнкок?
Бледсоу оторвался от Манетт и повернулся к ней.
– Хэнкок?
– Чейз Хэнкок. Наглый и самоуверенный сукин сын.
– Кари, не стесняйся! Скажи прямо и откровенно, что ты о нем думаешь.
Карен уже открыла было рот, чтобы поставить на место вздорную напарницу, но ее намерениям не суждено было осуществиться. Их разговор прервал комариный электронный писк, в котором можно было узнать Пятую симфонию Бетховена.
Бледсоу выудил из кармана сотовый телефон и ответил на вызов. Покачав головой, он отошел на несколько футов. Похоже, он пытался возражать, но собеседник не давал ему такой возможности. Через несколько секунд, закончив разговор, Бледсоу вернулся и хмуро взглянул на Карен.
– Так, так, так… Карен Вей л, Поль Бледсоу и… Что это за очаровательное создание, с которым я не имею удовольствия быть знакомым?
Аккуратный, массивный, с гривой светлых волос, небрежно откинутых назад, небесно-голубыми – под стать машине! – глазами и глубокой ямочкой на подбородке, в которой можно было спрятать крупный бриллиант, Чейз Хэнкок расплылся в доброжелательной улыбке. Его протянутая для приветствия правая рука повисла в воздухе перед Манетт.
Мандиза не спеша оглядела Хэнкока с головы до ног и одобрительно кивнула, но руки ему все-таки не подала, демонстрируя тем самым, что для нее главное – физическая привлекательность, не более того.
– Какое интересное имя! Хэнкок… – протянула она. – Похоже на…
– Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно поинтересовалась Карен.
– Он здесь, потому что так приказал шеф Турстон.
Карен в недоумении воззрилась на Бледсоу.
– Что?
Бледсоу отвел взгляд.
– Хэнкок приписан к нашей оперативной группе. Мне только что об этом сообщили. – Он кивнул на телефон, который по-прежнему сжимал в руке.
Карен стиснула кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Стремясь погасить назревающий скандал, Бледсоу сказал ей:
– Давай-ка прогуляемся.
И зашагал вдоль дома по бетонированной дорожке, которая вела на тротуар.
– Ты что, подумал, что я могу его ударить?
– Иногда я просто не знаю, чего от тебя ожидать.
Карен яростно сунула руки в карманы пальто.
– И все только потому, что я ненавижу этого малого?
– У него самомнение размером с небоскреб, это видно невооруженным глазом. Но все-таки что он сделал лично тебе?
– Прежде чем возглавить личную охрану сенатора Линвуд, Хэнкок несколько лет подвизался в качестве полевого агента.
– Он был фибби?[8]
– Не нужно называть нас так.
– Но вы же называете нас «тупыми членами».
– Только потому, что кое-кто из вас такой и есть на самом деле!
Карен шутливо толкнула Бледсоу в плечо. Детектив покачнулся и, чтобы не упасть, шагнул с дорожки на лужайку.
– Как бы там ни было, Хэнкок подал заявление на освободившуюся должность штатного психолога в нашем отделе одновременно со мной. Мне довелось работать вместе с ним над несколькими делами, и работал он, на мой взгляд, дерьмово. Я обмолвилась об этом своему напарнику, а тот передал мои слова заместителю начальника нашего отдела. А затем я получаю повышение, а Хэнкок – нет.
– Ты льстишь себе, Карен, если полагаешь, что Бюро приняло во внимание твою точку зрения.
– Ничего они не приняли. Заместитель начальника отдела клялся, что не сказал никому ни слова о том, что говорил ему мой напарник. Но Хэнкок знает, что я его ни в грош ни ставлю, да и мои отчеты тоже выставляют его не в самом выгодном свете. Я называю вещи своими именами, то есть прямо говорю, что Хэнкок – редкая бестолочь и попросту неумелый идиот. Естественно, он уверен, что пострадал из-за меня. – Она глубоко вздохнула. – Он обратился в суд, обвинил руководство в дискриминации и ушел из Бюро.
– И что же, он выиграл дело?