– Да, я вижу. Особенно когда об этом пишут на первых страницах газет.
Вот так. Не в бровь, а в глаз. И возразить нечего.
Карен чувствовала себя не в своей тарелке, не зная, то ли сесть, то ли оставаться на ногах. Раньше она никогда не терялась в присутствии Гиффорда, но сейчас был особый случай. Он специально пришел сюда для того, чтобы поговорить с ней. Очевидно, шеф только что узнал о том, что Линвуд была ее биологической матерью. Также, очевидно, в первую очередь его занимали выдвинутые в статье завуалированные обвинения против нее, отвечать на которые придется ему. Так что, пожалуй, будет лучше, если она предоставит ему право сыграть первым номером.
Гиффорд присел за ближайший стол. Рабочее место Синклера Он взял в руки баскетбольный мяч, лежавший на низенькой подставке, и задумчиво покрутил его в пальцах.
– Автограф самого Джордана?
Карей кивнула.
– Это мяч Буббы Синклера. Он держит его здесь в качестве талисмана. На удачу.
– Хм…
Шеф ограничился коротким мычанием. Косвенный намек на то, что пока что мяч особой удачи им не принес. Но он, во всяком случае, оставил комментарии при себе, что вполне ее устраивало. Только ядовитого сарказма от непосредственного начальства ей сейчас и не хватало. Она и так держалась из последних сил. В своем нынешнем состоянии Карен и предположить не могла, какой окажется ее реакция, и последнее, что ей было нужно в данный момент, – это сорваться и накричать на собственного босса.
По-прежнему не выпуская мяч из рук и держа его перед собой в длинных сильных пальцах, Гиффорд, откинувшись на спинку стула, задал простой и прямой вопрос:
– Итак, это правда, что Линвуд была вашей матерью?
– Да.
Ее ответ оказался столь же кратким и прямым. К чему переливать из пустого в порожнее?
– Хм… – Гиффорд взглянул поверх мяча на Карен. – Правда ли, что в ту ночь, когда ее убили, вы повздорили с сенатором?
– Правда.
Гиффорд задумчиво кивнул.
– И вы не сочли возможным упомянуть об этом, когда мы с вами стояли перед домом сенатора?
– Нет, сэр.
– А почему, черт возьми?
Вот теперь его раздражение прорвалось наружу, голос прозвучал неестественно громко, насупленные брови сошлись на переносице.
Карен откашлялась.
– Потому что если бы я рассказала вам об этом, вы ни за что не позволили бы мне осмотреть место преступления. И раз уж мы об этом заговорили… я не убивала ее.
Гиффорд, сидя на стуле, подался вперед, и пружины жалобно взвизгнули под его тяжестью.
– Агент Вейл, должен сообщить вам, что это был один из самых глупых поступков, которые вы совершили в своей карьере.
– Да, сэр. Но я рассказала обо всем Бледсоу и Эрнандесу…
– Ага, значит, теперь вы получаете распоряжения от них? Позвольте напомнить вам, Вейл, что я все еще остаюсь вашим начальником, хотя в последнее время вы демонстрируете печальную склонность забывать об этом.
– Сэр, я всего лишь хотела оказать посильную помощь.
Он снова принялся перекатывать мяч.
– Помощь, значит… Черт, сейчас мне понадобится любая помощь, какую только я смогу получить, вы не находите? За меня взялся сам директор Нокс. Он лично позвонил мне сегодня утром и пригласил к себе, чтоб его черти взяли! Вы знаете, что это означает? Это значит, что он вызывает меня на ковер, чтобы надрать задницу. Я рискую лишиться работы, вот что это значит.
– Я не собиралась впутывать вас в это дело. Это все Хэнкок…
– Хэнкок? Да, Хэнкок превратился в проблему, правильно? Тот самый Хэнкок, от которого я советовал вам держаться подальше, оставить его в покое и дать ему возможность благополучно повеситься.
– Сэр, он обратился к средствам массовой информации, чтобы отвлечь внимание от себя. Оперативная группа взяла его в разработку, у него, оказывается, был роман…
– Мне известно о его романе. Когда Турстон упомянул об этом в машине после того, как мы уехали оттуда, это я заставил его позвонить Бледсоу и рассказать обо всем. – Гиффорд положил баскетбольный мяч на подставку и уставился в стену перед собой. – Разумеется, мы сделали официальное заявление с опровержением всех выдвинутых против вас обвинений. – Он опять засунул руки в карманы плаща. – Не знаю, чем все это закончится, но вот что я хочу вам сказать: нам придется нелегко. Всем нам. И это еще мягко сказано. – Шеф повернулся к ней лицом. – За одно только сегодняшнее утро моя секретарь приняла семнадцать телефонных звонков от разных изданий. После того как «Геральд» опубликовала свою историю, ее подхватили газеты по всей стране. О ней слышал даже мой приятель, а он работает в Новом Скотланд-Ярде.[44] Это же гром среди ясного неба: ФБР скрывает тот факт, что один из его психологов-криминалистов является серийным убийцей!