– Сэр…
– Полагаю, я ясно выразил свою мысль. Имейте в виду: где бы вы ни находились – в аудитории, читая лекцию слушателям, или в полевой обстановке, обучая офицеров на месте, – вы обязаны быть последовательной. Это означает, что вы должны цитировать книгу, которую сейчас держите в руках.
– Сэр, изначально все изложенное здесь представляло собой лишь теоретические выкладки. Принципы, о которых вы говорите, были разработаны на основе тогдашнего понимания криминалистики агентами и их личного опыта и мнения.
– Неверно. Эти принципы были разработаны на основе тысяч и тысяч допросов заключенных и долгих лет утомительных исследований их разума. За прошедшие годы их принципы помогли арестовать и осудить сотни правонарушителей, совершивших тяжкие преступления.
– Все это мне прекрасно известно. Я преклоняюсь перед ними и той работой, которую они проделали…
– Но вы думаете, что обнаружили кое-что, чего они не заметили.
– Да, сэр, думаю.
– Отлично. В таком случае держите свои мысли при себе. Когда вы проделаете тщательные и обширные исследования, результаты которых смогут подтвердить ваши теории, я с удовольствием вас выслушаю. А пока что помалкивайте о них.
Он поднялся со стула и направился к выходу из библиотеки. Карен, кусая губы, смотрела ему вслед.
…седьмая
После язвительной и желчной перепалки с Гиффордом Карен вылетела на трассу И-95 и помчалась к средней школе, где учился Джонатан. Небо затянули хмурые тучи, в воздухе пахло близким дождем. Подъехав к ограде школы, она увидела Джонатана, который прогуливался в обществе девочки с золотистыми волосами. Фигурка у нее была намного лучше, чем у Карен в ее возрасте.
Карен подъехала к бровке и опустила боковое стекло.
– Привет, красавчик! – окликнула она сына. – Хочешь прокатиться?
Джонатан улыбнулся, и щеки его предательски заалели. Очевидно, девочка что-то для него значила.
– Мама, это Бекка.
Карен кивнула.
– Очень приятно. – Она знала, что Джонатан хотел поговорить с ней, и пообещала встретиться с ним около половины пятого, но стоило ли затевать разговор прямо сейчас? – Бекка, подвезти тебя домой?
– Нет, со мной все будет в порядке, – отказалась девочка. – Я живу через дорогу отсюда.
Она повернулась к Джонатану, взяла его за руку и что-то прошептала ему на ухо. Карен отвернулась, делая вид, что уважает право сына на личную жизнь, хотя на самом деле страшно жалела, что на нем нет микрофона.
Джонатан сел в машину и пристегнул ремень безопасности. Карен отъехала от бровки.
– Она красивая.
– Наверное.
Она оглянулась на Джонатана.
– Как дела в школе?
– Нормально.
Односложные ответы буквально сводили Карен с ума, но она понимала, что такое переходный возраст.
– Все в порядке?
– Вроде.
– Послушай, я отпросилась с работы. И если тебя что-то беспокоит, то мы должны поговорить. Или ты так не считаешь?
Джонатан по-прежнему смотрел в окно. Они проехали мимо кафе «Баскин-Роббинс».
– Как насчет мороженого? – вдруг спросил он.
– Ты что, серьезно? Сейчас зима.
– Абсолютно серьезно.
Когда Карен переступила порог, в лицо ей ударил сладковатый запах французской ванили.
– Видишь? Здесь пусто, потому что никто не ест мороженое, когда на улице всего двадцать пять градусов.[19]
– А я ем.
Джонатан подошел к стойке и заказал шоколадный коктейль, а потом присоединился к матери за маленьким столиком у дальней стены. Внутри было тепло, даже душно, окна запотели почти до самого верха. Карен сняла перчатки и размотала шарф. Джонатан в пальто, застегнутом под самое горло, ссутулившись сидел напротив.
– Когда ты звонишь и сообщаешь, что нам нужно поговорить, обычно речь идет о двух вещах. Второе – это деньги. А на первом месте всегда стоит твой отец.
Сын согласно кивнул, но ничего не сказал.
– Ты ведь знаешь, что я агент ФБР, а не зубной врач, верно? Поэтому выдергивать зубы я умею не очень хорошо. – Она улыбнулась, но лицо Джонатана по-прежнему напоминало маску. – Ладно, значит, дело серьезное, насколько я понимаю. Речь идет о твоем отце, правильно? Ты сердит на него.