Мы вылетели на юг, в Рустак. Тамошняя местность — в основном песок и кустарник — была намного лучше для приземления, чем замерзшее поле в Великобритании. Там был представлен весь спектр опыта, с не таким уж теперь новичком на одном конце и Нишем на другом — но, к счастью для меня, на фастглайде отряд традиционно начинал с нуля, а затем продвигался вверх.
Изначально мы прыгали «чисто в форме» — без снаряжения, без оружия, без кислородного оборудования, только с парашютом — с 12000 футов (3650 м). Небо было заполнено парнями, высматривавшими друг друга, сложив руки треугольником, они направлялись друг к другу, чтобы соединиться и падать группой.
Держаться в воздухе вместе было не просто развлечением для толпы. Так вы избегали столкновений в воздухе и обеспечивали приземление вместе, всем патрулем — обычно тактически, ночью, со снаряжением, весящим столько же, что и вы. Ниш был мастером этого искусства после своей службы в Красных Фредах. Лучшее, чему я научился, я узнал от него.
Когда мы приземлились в первый раз, он отвел меня в сторону. «Забудь, чему тебя учили в Брайзе, всю эту жесткую звездообразную фигню. Тебе нужно быть гибким. Больше сгибай руки и ноги. Используй свое тело, а не руки. Все придет, приятель, все придет».
Он лег на живот на песок и прогнулся в спине. Это был «земледайвинг»[87] — то, что мы все делали, когда отрабатывали групповую акробатику. Его руки не были вытянуты прямо в стороны, как меня учили. Они были согнуты, а ладони находились почти перед ним. Его запястья были расслаблены. «Пусть поток колеблет их. Используй его, а не борись с ним».
В некоторые из дней мы часами лежали на плоских тележках размером два на два фута, отрабатывая групповую акробатику. Вы ложитесь, выгибаете спину, затем толкаетесь ногами, оттачивая движения. Это не было всеобщей свободой: вы летели, соотносясь с остальными, и ждали своей очереди присоединиться. Самым важным человеком был ключевой. Это был тот, кто должен стабильно падать, выдерживая направление, чтобы другие могли подлететь к нему и держаться рядом, пока не наступит их очередь присоединиться. Ключевой не был лучшим парашютистом — он обычно был из последних. Неудивительно, что ключевым назначали меня, а Ниш был последним.
Мы провели пару дней, не занимаясь ничем, кроме как развлекаясь прыжками. Мы кувыркались, переворачивались, скользили, крутились, экспериментировали с разными способами захвата друг друга. Мы даже временами устраивали «контактную проверку», подлетая к жертве так, чтобы оказаться в вихре прямо над ней, когда она падала. В результате мы падали на его ранец и оба теряли устойчивость и уходили в беспорядочное падение. Все это помогало почувствовать воздух.
Вскоре я обнаружил, что вхожу в ритм жизни мальчиков-мороженщиков. Всякий раз после приземления мы стягивали с себя комбинезоны и оставались в шортах, ботинках и солнцезащитных очках, возясь с куполами. Мы по очереди катались на двух мотоциклах по целине в ближайшее средневековое поселение в поисках мороженого.
Следующей большой проблемой было сделать так, чтобы оно не таяло во время тридцатиминутного обратного пути. И тут Ниш придумал вымочить в воде пару арабских и замотать ими прикрепленную к багажнику пластиковую коробку. Пока мы гнали с ней обратно через пустыню к нашему C-130, испаряющаяся влага действовала как импровизированный холодильник.
58
Большинство стран не приветствуют вторжение военных самолетов в их воздушное пространство. Они поднимутся на перехват, и если пилотам не понравится то, что они увидят, они выпустят по вам шквал ракет «воздух-воздух». С другой стороны, коммерческие «дружественные» самолеты мелькают на экранах радаров каждый день недели. Поэтому многие из наших заданий начинаются с прыжка с военных самолетов, летящих по коммерческим воздушным трассам, или из грузовых отсеков коммерческих авиалайнеров, принадлежащих имеющим тайную договоренность авиакомпаниям. Они почти всегда подразумевают соединение группой и почти никогда не выполняются без снаряжения.
В конце концов, мы начали прыгать с оружием и полным комплектом снаряжения, включая Берген, прицепленный под задницей. Доковылять до рампы теперь было совершенно новой игрой; дополнительный вес также ограничивал движения ног в воздухе и заставлял тело садиться, когда вы падали. Даже в этом случае все еще можно было работать в группе — до тех пор, пока вы правильно укладывали Берген. Достаточно оставить один из боковых карманов открытым, и симметрия будет нарушена. Воздух наполнит его, и вас закрутит, как штопор.
87
Термин, обозначающий наземную отработку элементов свободного падения, образованный как игра слов от слова "скайдайвинг", означающего парашютные прыжки в общем и прыжки со свободным падением в частности (прим. перев.)