– Идите наверх, – приказал наш похититель. Я обернулась к нему.
– Послушайте, – начала я громко и внятно. – Где мы? Я хочу знать. Мы – сестры милосердия, англичанки. Вы дали нам понять, что везете нас на пристань. Однако мы очутились здесь. Я требую объяснений. Пока я их не услышу, я не двинусь с места.
Вместо ответа он взял меня за руку и поволок по лестнице. Я чувствовала, как сзади тяжело дышит Генриетта.
– Анна… – слабым голосом прошептала она.
– Мы попробуем убежать, – тихо сказала я подруге.
– Но как?..
На верхней ступеньке появился человек. Наш похититель что-то сказал ему, и тот отступил в сторону, чтобы дать нам дорогу. Они немного поговорили, причем чувствовалось, что оба волнуются. Затем человек, с которым мы приехали, грубо втолкнул нас в какой-то коридор.
Мы очутились в небольшой темной комнате. Шторы на окнах были спущены, вдоль стен стояли диваны. Как только мы переступили порог, дверь за нами закрылась.
Я подбежала и попыталась ее открыть. Но это мне не удалось – она была заперта на замок.
– Бесполезно, – сказала Генриетта. – Мы в плену.
Мы посмотрели друг на друга, причем каждая старалась сделать вид, что напугана гораздо меньше, чем это было на самом деле.
– Что это может означать? – наконец спросила Генриетта.
Я пожала плечами.
– Мы вели себя очень глупо. И как мы могли потеряться? Если бы не эти проклятые сережки…
– Я думала, что остальные неподалеку.
Моя подруга что-то напряженно обдумывала. Наконец она произнесла:
– Я слышала о подобных вещах. Такое уже случалось с женщинами здесь – их похищали, а потом превращали в рабынь… или увозили в гаремы.
– Боже мой!
– А что? У султанов это обычное дело, не так ли? У них в гаремах масса женщин. Они захватывают их во время войн как добычу и превращают в своих рабынь.
– Но ведь они наши союзники! Не забывайте, что мы сражаемся в их войне.
– Неужели вы думаете, что это их остановит? Тот человек явно следил за нами. Может быть, это вообще было специально подстроено – сначала нас окружили мальчишки, а потом появился он и якобы нас спас… Спас, чтобы привезти сюда! Как вы думаете, это дворец султана?
– Это явно не Топкапы.
– Ах, Анна, я только надеюсь, что они нас не разлучат! Вы знаете, я уже давно мечтала, чтобы произошло что-нибудь захватывающее. Все эти долгие, трудные дни, когда вокруг был только запах крови и смерти, когда мы не видели ничего, кроме ужасов войны, я молилась о том, чтобы случилось что-нибудь, что вырвало бы меня из этого госпиталя. Вот оно и случилось… Интересно, а каково жить в гареме?
– Мне кажется, вы заблуждаетесь относительно их намерений. Посмотрите на нас – вряд ли мы можем быть объектом вожделений. А наша форма?.. Взгляните на мои волосы. Здесь нет никакой возможности отмыть их как следует. Мы обе бледны и выглядим изможденными. Словом, я не думаю, что для султанского сералямы были бы завидным приобретением.
– Но на нас можно посмотреть и другими глазами. Мы ведь иностранки, а это придает нам особую привлекательность. А когда они выкупают нас в ослином молоке и украсят драгоценностями, мы вообще станем очаровательными.
Генриетта засмеялась, но я почувствовала в ее смехе истерические нотки.
– Хватит, Генриетта, – строго сказала я. – Для того чтобы выбраться отсюда, нам понадобится весь наш здравый смысл. Надо осмотреться.
Она схватила мою руку.
– Нам надо держаться вместе. Пока вы здесь, я не боюсь… во всяком случае, боюсь не так сильно, как если бы оказалась тут одна.
– Что бы ни случилось, мы постараемся не разлучаться.
– Интересно, что о нас подумают в госпитале?
– Что мы нарушили приказ и отстали от группы.
– Это группа отстала от нас! Как вы думаете, кого-нибудь пошлют на поиски?
– Конечно, нет. Люди в госпитале нужны для гораздо более серьезных дел.
– Анна, Анна, что с нами будет?
– Посмотрим. Надо быть наготове и воспользоваться любой возможностью, чтобы выбраться из этого ужасного места.
– Но как? И даже если нам это удастся, мы даже не знаем, где находимся.
– Мы сможем найти дорогу на пристань, а больше нам ничего и не нужно. Там везде можно достать лодку. Тс-с, тише! Кажется, кто-то идет…
Дверь открылась. На пороге стоял наш темноволосый похититель.
– Пошли, – скомандовал он.
– Куда вы нас ведете? – спросила я.
Ответа не последовало.
Мы с Генриеттой посмотрели друг на друга. Именно о такой возможности мы и говорили, и вот она представилась. Надо быть начеку. Незнакомец, крепко держа нас за руки, повел по лестнице. Там он ненадолго отпустил Генриетту, да и то только потому, что ему надо было постучать в дверь. Из-за двери послышался чей-то голос, она распахнулась, и незнакомец втолкнул нас внутрь.
Шторы были опущены. В комнате царил полумрак. Мне удалось рассмотреть стол, на котором стояла изысканно украшенная лампа, дававшая слабый свет. На диване полулежал мужчина в тюрбане. Его облик показался мне смутно знакомым.
«Не может быть, – подумала я, – и тем не менее…» Стоило ему заговорить, как я поняла, что не ошиблась.
– Парочка соловьев, – произнес знакомый голос.
– Доктор Адер! – заикаясь, пробормотала Генриетта.
– Я так и знал – ничего хорошего от женщин ждать нельзя. Зря их сюда прислали.
– Но что все это значит? – строго спросила я.
Страх, испытанный нами в течение последнего часа, прошел. Теперь я задыхалась от негодования.
– Нас привезли сюда насильно, помимо нашей воли. Нас уверили, что мы едем на пристань…
Я взглянула на Генриетту. Ее настроение тоже изменилось – в глазах читался восторг, оттого что наше приключение принимает не такой, как казалось, трагический оборот.
– Все очень просто, – начал доктор Адер. – Две глупые женщины позволили себе немного побродить по базару и поглазеть по сторонам. Их чуть не ограбили, но в последний момент незнакомец спас их и привез сюда. Благодарите судьбу, что на вас была надета форма! Косынки, которые вы носите, оказались вашим талисманом. Ускюдарский госпиталь!.. Его здесь знает каждый. Вот почему вас привезли сюда.
– К вам? – спросила я.
– У меня есть друзья в этом городе. Все знают, что я работаю в Госпитале. И когда парочка беспечных соловьев вылетает из гнезда, а потом ее обнаруживают в грязных кварталах Стамбула, соловушек хватают и доставляют ко мне.
– Просто невероятно! – воскликнула я.
– Но зачем вам это? – поинтересовалась Генриетта.
– Действительно, зачем? – с иронией переспросил он. – Но я удивлен тем, что вам позволили одним гулять в городе.
– Мы приехали группой, – объяснила Генриетта.
– И вы потеряли остальных?
– Это они потеряли нас. Мы остановились, чтобы купить кое-что, а в это время их и след простыл.
– Но что это за место? – вскричала я. – И что вы тут делаете? Это не госпиталь.
– У меня есть жизнь помимо госпиталя, – пояснил доктор Адер. – А почему я здесь – это мое личное дело.
– Да еще и одеты как султан! – хихикнула Генриетта.
Бедная девочка! Она действительно пережила шок и сейчас все еще находилась на грани истерики.
– Я уверен, что вы обе прекрасно воспитанные молодые леди, и наверняка ваши наставники много раз говорили вам, что в приличном обществе не принято задавать неуместных вопросов.
– Мне кажется, мой вопрос не такой уж неуместный, – запротестовала Генриетта и хотела добавить что-то еще, но я ее перебила:
– Не будете ли вы так добры объяснить нам, что все-таки произошло?
– Охотно. Вас обнаружил на улице один мой друг. Он понял, что вы легко можете попасть в беду. Некоторое время он следовал за вами, пока вы не оказались там, где вас могли ограбить… а может быть, и сделать кое-что похуже. Он пришел вам на помощь, а поскольку по формам сестер милосердия было нетрудно понять, откуда вы, он и привез вас ко мне. Вам сегодня очень повезло – во-первых, потому что вы надели форму, а во-вторых, потому что я оказался здесь. Боюсь только, что вам очень попадет, когда вы вернетесь в госпиталь с опозданием, Но пусть это послужит вам хорошим уроком – никогда, слышите, никогда не ходите по улицам Стамбула одни! Это вам не Бат или Челтнем,[6] где, кстати, хорошо воспитанным молодым леди тоже не подобает ходить одним. Это чужая страна, отличная от той, где вы постоянно живете. Здесь другие нравы, обычаи, порядки… Словом, здесь вам не Англия, запомните это. А сейчас я угощу вас кофе. Тем временем придет мой друг, который и доставит вас обратно в госпиталь.