Эти слова вызвали у его компаньонов бурю веселого смеха.
— Нет, — важно ответил я. — Но меня одолевает такое любопытство, что дольше молчать я не в силах. Святой отец шлет нам, как и прочим обителям Храма, великие богатства. Мне говорили, что все, принадлежащие к Святой церкви, должны сами отправлять в Рим посильную лепту, дабы помочь тем самым нашему понтифику. Теперь я вижу, что это не так.
— Когда наш орден только зародился, мы существовали лишь благодаря заботливой поддержке из Рима, позволявшей нам приобретать снаряжение и противостоять неверным, — ответил рыцарь.
— Но ведь Святая земля, по непостижимой воле Господа нашего, утрачена, — возразил я. — Орден больше не может ни защищать паломников, направляющихся в Иерусалим, ни воевать отсюда с сарацинами.
Он кивнул, указал на ближайшее окно.
— Видишь Серр? А с другой стороны находится Ренн. Святой отец пожелал, чтобы мы защищали эти города. За это он изволит награждать нас.
— От чего защищать? — спросил я. — Поблизости нет никаких вражеских армий, а времена варваров давно прошли[83].
— Думать ты можешь так, как хочешь, — сказал он. — Но негоже нам оспаривать приказы Рима. Если это не гордыня, то что тогда?
Я понял его намек, и щеки мои вспыхнули от стыда. Он же положил руку мне на плечо и продолжил:
— Кроме того, враги не всегда воюют армиями. Здесь некогда обитали злостные еретики — гностики и катары[84], которые представляли для Святого престола даже большую опасность, нежели любая вооруженная толпа, и низвергли бы его, если бы смогли.
— Мы должны охранять Карду от их последователей, — вмешался в разговор Тартус, немецкий рыцарь.
— Но ведь это же пустая и дикая гора! — удивился я.
Гийом де Пуатье взглянул на своего собрата-рыцаря с явным неудовольствием.
— Совершенно верно. Боюсь, что брат Тартус чрезмерно почитает вино, дарованное нам Господом. Мы охраняем города, а не безлюдные горы.
Тартус, как показалось мне, намеревался что-то еще сказать, но передумал. Я же понял, что за всем этим кроется какая-то тайна, которую мне знать не следовало. Чтобы вызнать ее, мне требовалось отыскать отправную точку. Если бы я остановился на этом или обратился бы к помощи Господа, вместо того чтобы полагаться на самого себя!..
При первой же возможности я направился в библиотеку, дабы выяснить, кто такие были катары и гностики.
Узнал я, что ереси сии ведут свое начало со времени Вселенского собора, проходившего в Никее[85], на коем истинная Церковь канонизировала четыре книги Святого Евангелия, а прочие отринула. Среди отвергнутых была книга Фомы, в коей говорилось, что Иисус повелел ученикам после смерти Его принять главой своим Иакова[86].
Фома, как, несомненно, явствует, был тем самым усомнившимся, что дерзнул прикоснуться к ранам Господа нашего. Из его неверия и родилась презренная ересь катаров и гностиков, которые, хотя и с иными совсем целями, отринули Священные Писания, многие из коих были начертаны кровью мучеников[87].
Поначалу никак не мог я выяснить, каким же образом еретики обрели здесь, в Лангедоке, столь сильную поддержку, что для борьбы с ними потребно стало держать в этой земле рыцарей, обходящихся столь дорого.
Через несколько дней нашел я ответ в манускрипте, отнятом, судя по всему, у одного из еретиков-гностиков прямо перед тем, как тело его отправилось на костер, а душа — в ад. Не скрепленный в тетрадь, а начертанный на едином свернутом куске веленевого пергамента[88], манускрипт сей по словесности своей был прискорбно плох, почерк выдавал неумелого писца, а чернила преизрядно выцвели. Если бы не попустил я любопытству своему взять верх над моим молитвенным рвением, то уразумел бы, что диавольские сии письмена сам нечистый вложил в мои руки точно так же, как соблазнил он многих опрометчивых обещанием многих знаний, ибо писания сии жестоко оскорбляли весь христианский мир.
Гностик, составивший злокозненные писания, скрыл свое имя, однако же поведал о том, что начертано было до него, и кратко переложил суть тех писаний с древнееврейского и арамейского. Сообщал же он о следующем.
После распятия Господа нашего Иосиф Аримафейский[89], бывший братом Иисуса, и Мария Магдалина, бывшая женою Иисуса[90], страшась жестоких гонений, удалились на дальнюю окраину Римской империи, которая звалась тогда Галлией. В местности той обреталось и некоторое количество иудеев, среди которых был и сосланный Ирод Антипа[91]. Из скарба у них было с собою лишь то, что могли они унести в руках. В имуществе их имелся большой короб, назначение коего они держали в секрете и сокрыли его в холмах близ реки Сенс и горы, именуемой Карду. О ней и упомянул Тартус, говоря о том, что охраняли братья.
83
Хотя в рукописи использовано латинское слово, обозначающее европейские варварские племена, Пьетро наверняка имел в виду викингов, которые в VIII–X веках достигали в своих набегах даже Восточного Средиземноморья.
84
От греческого слова gnosis — знание. Христиане-гностики считали, что Христос был смертным сыном Марии и лишь впоследствии был отмечен Богом. На небо, согласно их теории, вознесся лишь Его дух, но не материальное тело. Катары же считали, что Христос был ангелом и вообще никогда не существовал в материальном человеческом облике. Очевидно, что оба направления могли нанести чрезвычайно большой урон ранней христианской церкви, опиравшейся на постулат апостола Павла о физическом воскрешении Христа и вознесении Его на небо в телесном облике.
85
325 г. Главным вопросом этой одной из первых представительных церковных конференций была ликвидация разночтения касательно того, был ли Иисус сотворен Богом или являлся частью Бога. Эта на первый взгляд чисто академическая проблема, как станет ясно впоследствии, повлекла за собой целый шлейф острых теологических конфликтов. В итоге был признан канон, согласно которому Иисус «рожден, несотворен, единосущен Отцу».
86
Так называемые кодексы из Наг-Хаммади, обнаруженные при проведении археологических раскопок в Верхнем Египте в 1945 году, хранились в таких же терракотовых кувшинах, как и свитки, найденные в Кумране, близ Мертвого моря. Перевод этих уникальных документов (всего их 52) был закончен лишь в 1977 году. В число находок входило и Евангелие от Фомы, содержащее приведенную информацию.
88
Велень — название сорта пергамента для письма, сделанного из кожи новорожденных ягнят. Для этих целей часто употреблялась также кожа телят и лайка.
89
Прозвище Иосифа созвучно с названием страны Арамеи — так древние иудеи называли Сирию, — однако маловероятно, чтобы близкий родственник Христа мог прийти из тех мест. Вероятнее, что под Аримафеей имелся в виду один из нескольких одноименных или с созвучными названиями городов в Палестине, однако какой именно, точно установить пока не удалось.
90
Вопрос семейного положения Христа затрагивался и в других источниках. Христос как иудей должен был соблюдать заповедь, предписывающую жениться. Более того, в противоречивых «документах Лобино», хранящихся во Французской национальной библиотеке, утверждается, что Иисус самолично прибыл в Лангедок не только живым, но и с семьей, и явился прародителем Меровингской династии франкских королей.
91
Римская провинция Аквитания, которая сохранила впоследствии такое же название и в Южной Галлии и в состав которой входил нынешний Лангедок, служила одним из любимых римскими императорами мест ссылки опальных вельмож. По иронии судьбы туда же был сослан и Понтий Пилат.