Жена Лагуна — Элеонора окончила хореографическое училище и решила устраиваться в театр. Лагун снова побежал к Яну Косому:
— Подари десять тысяч, нужно кое-кому подмаслить.
— И вы дали взятку? — спрашивает судья.
— Это была не взятка, — изворачивается Лагун. — Мы одолжили пять тысяч работникам театра. А остальные пять тысяч израсходовали на товарищеский ужин с участием работников отдела кадров.
Теперь Элеонора — актриса театра. Днем она сидит в зале судебного заседания и, чтобы не терять зря времени, спицами вяжет кружева. Балерине скучно: все, о чем говорится на суде, ей давно известно. А за свое место в театре она спокойна: деньги уплачены. Надо думать, в ближайшее время она убедится, что для ее спокойствия нет никаких оснований.
А ее «ученый» муж, ища сочувствия, продолжает плакаться со скамьи подсудимых:
— Я занялся махинациями, потому что нуждался.
— В чем?
— Ну, жену надо было устроить в театр. Рокотов обещал купить машину и записать на мое имя. Я бы ею тоже пользовался. Потом он мне обещал подарить шестьдесят тысяч, чтобы я мог купить себе трехкомнатную кооперативную квартиру. Прошу суд учесть, что я не какой-нибудь тунеядец, я писал диссертацию, имею научные работы. Я трудился.
На суде выяснилось, как трудился Лагун. Он работал на строительной площадке, когда сошелся с пожилой женщиной Еленой Ивановной. Она занимала высокий пост: была заместителем директора научно-исследовательского института.
Вот как у нас иные беспринципные, морально разложившиеся руководители выдвигают своих собутыльников, приятелей, щедро раздают должности, оклады. Вскоре Лагун стал уже сотрудником научно-исследовательского института, был назначен главным инженером отдела, получил возможность писать, разумеется, не без посторонней помощи, кандидатскую диссертацию. О том, как «работал» Лагун, показывает Рокотов:
— Очень часто Лагун не ходил в институт. В этих случаях он звонил по телефону Елене Ивановне: «Голубушка, у меня что-то после вчерашнего болит голова. Я лучше посижу дома».
Эта женщина совершила тяжелое должностное преступление. Более того, выступала посредницей в валютных сделках Лагуна. И что же? Недавно она получила повышение. На этом процессе она только свидетельница. Не слишком ли незначительная роль отведена ей в данном судебном разбирательстве?
…Суд идет! Он воздаст должное стервятникам, которые пытались возродить в наше светлое социалистическое время хищнические буржуазные нравы, мерзкий уродливый быт, похороненный в нашей стране много десятилетий тому назад. На голову преступников тяжелыми камнями падает гнев и возмущение общественности[2].
1961 г.
ЧТОБЫ БЫЛО НЕУДОБНО
Недавно из нашего дома выехала какая-то межрайонная контора, а освободившееся помещение отдали булочной. Домовая общественность встретила с интересом надвигающиеся перемены. От конторы нам не было никакого проку, а тут каждое утро будут свежие нарезные батоны, хлеб орловский, московские бублики — и все под рукой.
В дни открытия булочной жильцы проснулись необычайно рано. И вовсе не потому, что каждому хотелось поспеть к торжественному впуску в булочную первого покупателя. Жильцов переполошил зычный бас, с каким обычно в стародавние времена в темном переулке у обывателя отбирали шубу. На этот раз под нашими окнами, к счастью, никого не грабили. Просто к служебному входу подъехал автофургон, и шофер Алпатов, молодец богатырского роста, выражал свое удивление тем обстоятельством, что его не встречают. Молодец бил в дверь своим латунным кулаком и кричал, обнаруживая знакомство с текстом знаменитой сказки Петра Ершова:
Сонные тетери словно ждали специального приглашения и тут же выскочили на улицу. Впрочем, оказалось, что это никакие не тетери, а обыкновенные женщины в серых халатах.
В порядке шутки шофер стал подставлять им ножку, не допуская до фургона, отчего женщины принялись визжать и смеяться…
Между тем из окон стали недовольно выглядывать разбуженные жильцы. А пенсионер Запрягаев выбежал на балкон своего пятого этажа, как был, в ночном колпаке и халате и нервно крикнул вниз:
— Товарищи, нельзя ли потише? Шести часов еще нет, а вы безобразничаете!
— Какой граф выискался! — зло огрызнулся шофер Алпатов. — Люди ему хлеб к завтраку обеспечивают, а он еще лается, оскорбляет!
Нет, уж лучше бы пенсионер Запрягаев не делал своих замечаний! Назавтра шофер с булочницами, словно в отместку, устроили у магазина настоящий бедлам.
2
По приговору суда Рокотов и Файбишенко были расстреляны. Остальные преступники приговорены к различным срокам наказания.