В такой финансовой ситуации Ротшильд приходит на помощь, как врач к пациенту. Он открывает для себя Италию, раздробленную на множество мелких независимых и неустойчивых земель, со времен Средневековья с завистью следящих друг за другом. Посещает Неаполь, где блестяще проводит первую финансовую операцию.
Успех привлекает к нему за помощью Ломбардию, затем Верону, Романью, Сицилию, Сполетто и Сен-Пьер. У них нет иного выхода, кроме как просить о ссуде. Когда торговый оборот и загруженность позволяют, Карл обживается и остается в Италии, перевозит Аделаиду и основывает итальянскую ветвь дома Ротшильдов.
Как и все представители семьи, он непременно займет в этом регионе передовые позиции, в частности этому помогут превосходные праздники, устраиваемые супругой. Судьба принесет такой успех, о каком его отец даже не мечтал. При этом в истории Карл останется как поверхностный и не амбициозный дипломат.
Каждый раз, когда ему предлагали операции поражающего масштаба или повышенной сложности, за недостатком семейной дерзости он уступал место Джеймсу или Соломону, чего недостаточно для конкурентной борьбы. Карл не слишком харизматичен, авторитета у него немного, а братья не всегда были рядом, чтобы помочь завоевать рынок. Часто его обходили собственные клиенты или беспощадные конкуренты в лице еврейских или даже протестантских банков.
Во Франции и Англии, где во многом ситуация складывается лучше, чем в Германии, рынки государственных ценных бумаг часто остаются закрытыми для Ротшильдов, потому что они евреи и в прошлом были бедны. Братья делают все возможное, чтобы на всех уровнях склонить на свою сторону политиков, принимающих решения.
Неутомимый и требовательный Натан стал одним из богатейших людей Англии и в результате одним из самых влиятельных дельцов в Сити. Знать и сам король Георг все больше впадают в зависимость от его финансовой мощи и чувствуют зависть.
Во Франции Джеймс наконец в состоянии соперничать с конкурентами, чему значительно способствуют связи с общественностью и укрепление его положения в обществе.
После войны государства разорены. Для получения новых средств у них есть два варианта: ввести новые налоги или запустить печатный станок, разгоняя инфляцию. Меры не особо популярные.
Натан и Джеймс предлагают британскому и французскому правительству займы, чтобы помочь восстановлению обеих стран. По сравнению с конкурентами предлагаемые ими ставки процентов ничтожны. Но в гордом порыве узкий круг французских финансистов и протестантская банковская элита в Англии мобилизуются и решают сорвать эти спасительные планы.
Под их давлением Лондон и Париж отклоняют более чем привлекательные предложения Ротшильдов. Результатом настоящего заговора становится объявление бойкота. Но и Лондон, и Париж все же решают заимствовать деньги, а не поднимать налоги. Отказавшись от помощи авторов плана, они обязывают других финансистов предоставить им заем на условиях, изначально предложенных Натаном и Джеймсом.
Ловит волк, ловят и волка: сговорившимся банкирам приходится предоставить своим странам финансирование с минимальной выгодой. Ротшильды, которых исключили из участия в конкурсе, оказываются свободны от каких бы то ни было дипломатических ограничений и находят других клиентов для кредитования по гораздо более высоким ставкам.
Наконец сигнал, которого ждали годами, приходит из Австрии, от императора Фердинанда I. В благодарность за услуги, оказанные государству, монарх, очевидно под влиянием Меттерниха, решает пожаловать покойному Майеру Амшелю, основателю династии, а также всем его наследникам баронство[4].
Все имеет цену: значительно позже о так называемых услугах в адрес Австрии станет известно, что дворянский титул с 1816 года был предметом жестких переговоров с императором, который сильно нуждался в деньгах. С маленькой приставкой фамильное имя звучит как «де Ротшильд» или «фон Ротшильд» на немецком. Теперь семью с почестями встречают аристократы, главы государств и их послы, и не чураются общением великие мира сего.
В Неаполе Карл, с каждым днем повышая влияние, входит в число главных банкиров Италии. Его банк все еще не может сравниться по объемам с организациями Натана в Лондоне или Джеймса в Париже. Но постепенно благодаря связям с общественностью и роскошным приемам, призванным произвести фурор среди итальянской власти, он выходит на ведущие позиции. Аделаида теперь больше, чем просто хозяйка хорошего дома: о ее балах говорят далеко за пределами города. Через несколько лет Карл становится приближенным к Ватикану банкиром и вхож к папе Григорию XVI.