Только революциям, войнам или национализации под силу пошатнуть Ротшильдов в угоду завистникам, антисемитам и прочим злопыхателям, встречающимся в любую эпоху. Эта семья стоит на первом месте в мире по объему благотворительности, расходов на здравоохранение, научные исследования и культуру. Вложенные деньги исчисляются сотнями миллионов франков – суммы по меркам того времени беспрецедентные.
Будучи кавалером ордена Почетного легиона, Джеймс тем не менее просил устроить ему скромные похороны. Перед особняком на улице Лаффит – его домом и конторой, собирается бессчетное количество парижан, желающих проводить Великого барона до кладбища Пер-Лашез. Глаза нас не обманывают: французы в итоге приняли этого маленького толстяка с животиком и неподражаемым немецким акцентом, пятьдесят лет бывшего королем французского и даже европейского финансового мира. Даже противники, всю жизнь обливавшие его грязью, признаются в обожании предмету своей ненависти.
Свято место пусто не бывает: с конца XIX века, после кончины короля финансов и перехода его наследия к преемникам, поднимают голову новые финансовые компании. Очевидно, этому способствуют инициативы политиков и чиновников, обозленных исторически сложившейся гегемонией Ротшильдов. Так появятся Банк Парижа и Нидерландов, будущий BNP Paribas, банки Crédit Lyonnais, Crédit Agricole, Société Générale. Если не брать в расчет фирмы, организованные при помощи наспех выданных кредитов или тайных инвесторов, новые банки с более скромным капиталом создаются на деньги семей крупных промышленников. Как бы то ни было, они отбирают доли рынка, принадлежащего высшей лиге.
Ротшильдов, занимавших место лидеров в отрасли, все больше отодвигают от основных финансовых операций, инициируемых государством. Постепенно по закону сообщающихся сосудов баланс денежных средств в мире смещается. Наследники Джеймса теряют преимущество.
На кладбище утраченных иллюзий
Ротшильды, навсегда сохранив почетный статус, спускаются с вершины финансового мира. Через несколько лет они уже не находятся в центре экономической сферы. Семья сохраняет стратегические активы и рачительно ими управляет, но о ней не говорят, как раньше. Теперь портреты Ротшильдов чаще встречаются не на страницах финансовых газет, а в журналах о жизни звезд, где о них пишут, как о популярных знаменитостях. Представители нового поколения появляются на вечеринках с актрисами и другими известными медийными личностями, посещают скачки на ипподроме (они держат собственные конюшни), участвуют в автомобильных гонках.
Новым повальным увлечением становится вино. С того момента, как Джеймс и его племянник Натаниэль купили Шато Лафит и Бран Мутон – Мутон Ротшильд, ряд пока что малоизвестных виноградников в Бордо получает бурное развитие благодаря имени Ротшильда на этикетке.
В Лондоне Лайонел, старший сын Натана, сохраняет дух старшего поколения. Встав во главе английской ветви, он участвует в развитии лондонского Сити, который становится важнейшим мировым финансовым центром, и занимается экспортом товаров в неизвестные восточные земли. Не уменьшая состояния семьи, он диверсифицирует инвестиции в Европе, развивая торговлю с Китаем.
Из троих сыновей двое – двадцатипятилетний Натаниэль и двадцатилетний Леопольд – становятся Лайонелу образцовыми помощниками, едва выйдя из отроческого возраста. Им и надлежит принять после него дела.
Их третий брат, двадцатитрехлетний Альфред[8], непочтителен и импульсивен, искусство и праздники занимают его больше, чем цифры. Кажется, что его предназначение в большей степени связано с богемной жизнью. Шокируя близких своим поведением при любой возможности, он заставляет о себе говорить как в хорошем, так и в плохом смысле.
Пока его сестры и братья, чья жизнь проходит между банком и уроками верховой езды, подстраиваются под рамки социальных условностей, этот образцовый гуляка прожигает жизнь. Он приводит в бешенство родителей, учителей, прислугу, родственников, а также многочисленных, постоянно сменяющих друг друга подружек. При этом Альфреду удается сохранить искренние дружеские отношения со всей аристократией, которую он знал по Кембриджу: их всех, в том числе принца Уэльского, будущего Эдуарда VII, его выходки забавляют. Они разделяют с ним увлечение искусством, охотой и хорошенькими девушками.