А р е у с а. Да ты еще не разглядела ее так, как я, сестрица. Случись мне увидеть ее натощак, бог знает, сумею ли я потом за весь день что-нибудь проглотить от тошноты. Круглый год сидит она взаперти и мажется разными снадобьями, а уж захочется ей показаться на людях — натрет лицо и сладким, и гадким, и вареным, и сушеным, и такими вещами, о которых я за столом и говорить не стану. Всех этих знатных девиц расписывают да превозносят за богатство, а не за красивое тело. Чтоб мне счастья не знать, если вру: у нее груди что две тыквы, будто она уже трижды рожала, а ведь она еще девушка. Живота ее я не видела, но, судя по остальному, он, верно, дряблый, как у пятидесятилетней. Не знаю, что нашел в ней Калисто, за что предпочел другим, которых и добиться легче и ласкать приятнее; разве что на испорченный вкус горькое кажется сладким.
С е м п р о н и о. Сестрица, каждый торговец свои иголки хвалит; в городе-то говорят о ней другое.
А р е у с а. Народ всегда зря болтает; всех слушать— времени не хватит. По правде говоря, все, что чернь думает, — вздор, все, что говорит, — ложь, все, что ругает,— добро, все, что хвалит, — зло. Это самое обычное и известное дело, и не воображай, будто Мелибея уж так хороша и мила, как ты утверждаешь.
С е м п р о н и о. Сеньора, болтливая чернь не прощает недостатков своим господам, а поэтому, будь у Мелибеи какой-нибудь изъян, его, полагаю, и без нас давным-давно открыли бы. А ежели, допустим, ты и права, то все же Калисто — дворянин, Мелибея — знатная девица, а люди высокого рода всегда ищут друг друга. Поэтому не диво, что он полюбил ее.
А р е у с а. Низок тот, кто сам считает себя низким. Каковы дела, таков и род; все мы в конце концов дети Адама и Евы. Пусть каждый сам стремится к добродетели и не ищет ее в благородстве предков.
С е л е с т и н а. Дети мои, умоляю вас, хватит спорить! А ты, Элисия, брось сердиться, садись за стол!
Э л и с и я. Ты хочешь, чтобы я обедала с этим подлецом? Да мне на него смотреть тошно, кусок в глотку не лезет! Обедать с ним? А он, негодяй, мне в лицо смеет говорить, что его дрянная Мелибея лучше меня!
С е м п р о н и о. Замолчи, жизнь моя, ведь ты первая начала сравнивать. Сравнение до добра не доводит; ты виновата, а не я.
А р е у с а. Иди ешь, сестра. Нечего выставлять себя на потеху упрямым дурням. А не то придется и мне встать из-за стола.
Э л и с и я. В угоду тебе я уступлю своему врагу и смирюсь.
С е м п р о н и о. Хе-хе!
Э л и с и я. Чего смеешься? Чтоб рак изъел твой мерзкий, надоедливый рот!
С е л е с т и н а. Не отвечай ей, сынок, иначе мы никогда нс кончим. Обсудим наше дело. Скажите, как поживает Калисто? Что с ним? Каким образом вам удалось обоим удрать?
П а р м е н о. Он отправился, кляня жизнь, пылая, в полном отчаянии, растерянный и полубезумный, к обедне в церковь святой Магдалины — просить бога ниспослать тебе свою милость, чтобы ты могла хорошенько поглодать кости этих цыплят, и поклялся не возвращаться домой, пока ты не принесешь ему Мелибею в подоле. Твоя юбка и плащ и даже моя куртка — дело верное, остальное вилами по воде писано. Да еще неизвестно, когда он раскошелится!
С е л е с т и н а. Когда получим, тогда и ладно! Пригодятся рукава и после пасхи[46]. Все приятно, что дается без особого труда и никому не в убыток, — ведь он такой богач, что я бы разбогатела, достанься мне из его хозяйства один только мусор. Таким людям не жаль того, что они тратят, да еще по такой причине. Ничего они не чувствуют в любовном восторге, не огорчаются, не видят и не слышат. Я сужу по другим влюбленным, хотя они, знаю, не так были охвачены страстью и пламенем любви, как Калисто. Не едят они и не пьют, не плачут и не смеются, не спят и не бодрствуют, не говорят и не молчат, не трудятся и не отдыхают, не радуются и не сетуют — так их смущает сладостная и жестокая рана в сердце. А если иногда и уступят естественной потребности, так от рассеянности не могут поднести пищу ко рту. Заговоришь с ними, никогда не ответят разумно. Тело их здесь, сердце же и чувства с подругой. Велика сила любви: не только по земле, по морю пройдет — такова ее власть. Любовь равно повелевает людьми всех званий, разбивает все преграды. Она беспокойна, робка и требовательна, все разглядит вокруг. Да если вы были когда-либо влюблены, можете сами судить, правду ли я говорю.
46
«Пригодятся рукава и после пасхи». — Смысл этой поговорки: подарок пригодится и после праздника. Широкие рукава в одежде часто заменяли карманы.