– Дениса, твоя бабушка была инвалидом? – спросила Ясмин, когда все сидели в гостиной.
– А почему ты спрашиваешь?
– На стене в ванной установлен специальный поручень, а в туалете – подлокотники, которые можно поднимать и опускать. Она испытывала проблемы с передвижением?
– Она?! Нет-нет, она носилась как ошпаренная, когда нормально себя чувствовала. Не знаю, может, эти приспособления остались от предыдущих хозяев…
– А дед? Он тоже не пользовался такими вещами?
– Да он уже давным-давно умер к тому моменту, как она сюда переселилась. Он был гораздо старше ее.
– Понятно. Но это вообще-то не так уж и важно, – подключилась к разговору Мишель. Интересно, она имела в виду поручни или возраст старика? Никогда нельзя было понять, что у нее на уме.
– А кто платит за эту квартиру? – поинтересовалась Ясмин.
Дениса закурила сигарету, выпустив в потолок струю дыма.
– Это кондоминиум, квартира уже выкуплена в собственность. Ежемесячные коммунальные платежи высчитываются с бабушкиного счета, об этом заботится суд по разделу имущества. А на счету у нее немало средств. Дед владел обувным магазином и имел исключительное право на торговлю в Дании несколькими эксклюзивными марками, но после его смерти она продала бо́льшую часть этого говна. Я рассчитываю получить половину после того, как состоится дележ наследства, и тогда, черт возьми, мы наконец-то переедем куда-нибудь в другое место. По крайней мере я здесь не останусь ни за какие коврижки. Я ненавижу это логово.
– А как быть с едой и прочими расходами? – спросила Ясмин. – Мишель ничего не зарабатывает, и если я не устроюсь на работу, то потеряю и пособие. – Она прикусила щеку и взяла со стола сигарету. – У меня на этой неделе овуляция, и я собираюсь снова забеременеть. – Ясмин выложила смартфон на стол, открыла свой аккаунт на сайте знакомств и показала на фотографию. – Я договорилась с ним встретиться сегодня вечером. Причем у него дома. Жена отправилась на юбилейную встречу выпускников куда-то в мрачную Ютландию[10], так что мы будем предоставлены сами себе.
– Вот с этим?! – Мишель выпучила глаза, и Ясмин не стала оспаривать мнение подруги, ибо мужчину и впрямь нельзя было назвать красавцем. Но раз уж его жена забеременела, то сперма у него должна быть качественная.
– Мне кажется, тебе не стоит этого делать. – Мишель словно сразу повзрослела. – А что будет через год?
Даже Дениса не поняла ее вопрос.
Взгляд Ясмин потонул в табачном дыму, но там она не обнаружила никакой подсказки.
– Что ты имеешь в виду этим своим «что будет через год»? – спросила она.
Дениса бросила окурок в вазу с увядшими тюльпанами, которая стояла в центре стола.
– Итак, Ясмин. Если уж тебе так хочется жертвовать своим телом и рожать детей, почему бы тебе не зарабатывать на этом деньги? Жалко как-то довольствоваться только пособием по беременности. Найди пару, которая не может иметь детей. С твоей-то офигительной внешностью ты могла бы получать по сто пятьдесят тысяч крон за суррогатное материнство. Неужели ты никогда об этом не думала?
Ясмин кивнула.
– Ну? Разве это решение не получше?
– Только не для меня. Нет. Я вообще ничего не хочу знать о ребенке. Для меня это исключительно кусок мяса, вынутый из моей плоти, ясно?
Мишель ужаснулась, и Ясмин это прекрасно видела. Но разве Мишель, черт возьми, знает хоть что-то о том, каково это – посмотреть в глаза собственному ребенку? Однажды Ясмин довелось испытать это чувство, и с тех пор она старательно избегала его.
– Ясно, я поняла твою точку зрения, – сказала Дениса. – Но тогда тебе стоит поступить так, как поступаю я. Заведи себе парочку «сладких папочек». Ты можешь сама выбрать себе мужиков, их полно вокруг. Возможно, они принадлежат к более солидной возрастной категории, но среди них попадаются очень даже щедрые. Будешь раз в месяц ложиться с каждым из них в постель – запросто сможешь получать по пять тысяч крон за ночь. Если, конечно, как следует напряжешься. Один-два визита в неделю – вот дела и наладятся. А откуда, ты думала, у меня деньги? Причем это работает не только в двадцать восемь лет, скажу я тебе. Таким образом можно продержаться еще очень долго.
Мишель принялась теребить кружевной воротник. Разговор явно развивался в направлении, неприятном для нее.
– Дениса, но это же проституция! – воскликнула она. – А то, что ты делаешь, Ясмин!.. Это еще хуже.