Не получив никаких сигналов от Вулфа, я выложил Кремеру все без утайки, включая сведения о своих действиях и передвижениях, умолчал разве что о нескольких мелочах из бесед с Клиффом и Эми. Сколько я ни откровенничал, Кремер приветливее не становился.
Когда я закончил, он процедил:
– Стало быть, ты находился в одной комнате с трупом, в двух шагах от телефона, и не воспользовался им… Где эта женщина?
– Наверху, в постели.
– Ладно, проверим ее. Дойл, останешься здесь с мистером Клиффом. Фостер, за мной… В чем дело?
Доктор Волмер преградил им путь и твердо заявил:
– Мисс Дункан не следует беспокоить. Говорю вам это как ее врач.
– Надо думать. – Кремер смерил его взглядом. – Я все-таки взгляну на нее. Пойдем, Фостер.
Доктор Волмер сам возглавил шествие, сопровождая стражей закона. Вулф тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Вскоре по лестнице загромыхали шаги, и в кабинет вошли Кремер с Волмером. Вулф открыл глаза.
– Она притворяется, – с места в карьер заявил Кремер. – Это ясно как пить дать. Я вызову полицейского врача.
– Доктор Волмер – весьма квалифицированный и опытный специалист, – спокойно ответил Вулф.
– Угу, я знаю. И ваш приятель. Я пошлю за полицейским врачом. И прихвачу с собой Гудвина с Клиффом.
– А где ваш человек, который уходил с вами?
– Наверху. Дежурит на стуле перед комнатой мисс Дункан. Он там и останется. И никому, кроме врача, не позволено входить туда.
Вулф внезапно принял вертикальное положение.
– Это мой дом, мистер Кремер, – ледяным тоном произнес он, – и я не позволю вам использовать его, чтобы измываться над ни в чем не повинными и ранеными женщинами. Ваш человек не смеет там оставаться!
– Попробуйте его вышвырнуть, – хмуро посоветовал Кремер. – В следующий раз, когда Гудвин обнаружит труп с отрезанной головой, возможно, он уведомит нас в тот же день… Эй, вы, идите за мной…
На следующее утро гостей у нас уже не осталось, но зато мы приобрели клиента. Поскольку в полиции меня продержали до трех часов ночи, от недостатка сна я был настроен сварливо. Фриц уже суетился на кухне, но был еще слаб. Вулф, вне себя от злости, кипел, как огнедышащий вулкан, и брызгал желчью. Он слегка потешил свое самолюбие, отказавшись впустить в дом полицейского врача накануне вечером, зато утром Кремер отыгрался сполна, явившись уже в восемь с ордером на арест Эми Дункан как важного свидетеля. Девушку увезли, а Вулфу оставалось только скрежетать зубами в бессильной ярости. Вот почему, когда я вошел и сказал ему, сидевшему в постели с чашкой утреннего шоколада и пышущему злобой, что в полицейском участке Леонард Клифф заплатил мне задаток, став таким образом нашим клиентом, Вулф даже бровью не повел. К работе он приступил, ни на йоту не отойдя от выработанной годами привычки:
– Мистер Гатри Джадд должен быть у меня к одиннадцати.
Спустившись в кабинет, я сел за пишущую машинку и отстукал, как мне показалось, весьма изящную и остроумную визитную карточку:
Мистер Джадд!
С уважением предлагаю Вашему вниманию расписание событий, имевших место вчера вечером в здании компании Тингли:
19:05 – приходит Эми Дункан; ее ударяют по голове.
19:30 – приезжает Гатри Джадд.
19:35 – уезжает Гатри Джадд.
20:08 – прихожу я, застаю Тингли мертвым.
Могу я обсудить это с Вами?
Арчи Гудвин.
В начале десятого я позвонил в его офис, но разговаривать со мной никто не пожелал даже о погоде, которая, кстати, стояла замечательная, поэтому мне пришлось взять родстер и поехать туда.
После того как надменная секретарша в приемной снизошла до того, чтобы кому-то позвонить, а болван с прилизанными волосами убедился, что я не Джесси Джеймс[31], конверт у меня взяли. Потом я сидел и ждал, пока не появился бывший боксер-профессионал, который сопроводил меня по коридорам и ввел в комнату размером с теннисный корт. Пока я пересекал добрые пару акров ковра, приближаясь к огромному письменному столу, на котором лежала одна лишь газета и за которым сидел уже знакомый мне человек, боксер держался чуть сзади и справа от меня. На лице сидящего застыло то высокомерно-колючее выражение, которое накануне и побудило меня намалевать жирный крест на его машине. Он держал мою карточку за уголок самыми кончиками пальцев, словно опасаясь подцепить от нее заразу.
– Какая наглость! – процедил он тоном, выработанным, должно быть, с самого детства, если, конечно, оно у него было. – Я хотел только взглянуть на вас. Выведи его, Эйкен.