Банальные истины время от времени тоже нуждаются в переосмыслении. Как и эта мысль, которую я уже приводила выше: дети — наше бессмертие, реальное, а не мифическое, ощутимое, живое. Можно противопоставить этому утверждению слова Маяковского о том, что, умирая, мы можем «воплотиться в пароходы, строчки и другие долгие дела». Но вернемся к началу разговора: для чего нужны дети? Придется признать, что «долгие дела» только тогда и возможны, если их будет кому продолжать. Как нужно, чтобы было кому водить пароходы, названные именами героев прошлого, нужно, чтобы было кому прочесть великие строки. А чем же мы будем матери-истории более ценны: собственным ли делом или тем, что вырастили-воспитали замечательного сына, дочь — увы! — знать нам это чаще всего не дано.
Славен был «род Пушкиных мятежный» деятелями незаурядными, энергичными, оказавшими свое влияние на многие события российской истории. Но отчего внимание нынешних поколений задерживается на их делах и биографиях особенно часто по сравнению с другими знаменитыми фамилиями? Нередко более влиятельными даже. Например, мы не так пристально изучаем биографии деятелей из рода Голицыных, хотя их роль в нашей истории куда значительней. Да оттого, ответит нам любой школьник, что не среди Голицыных появился и вырос тот, имя которого составляет целую эпоху в отечественной истории и культуре. Они — Пушкины — предки гения, он их кровь и плоть.
Мне долгое время не давался смысл слов Максима Горького о том, что мы все рождаемся и живем для лучшего, вложенные им в уста Сатина. Последующее уточнение тоже не очень было ясно: дескать, для лучшего мастера, ну, скажем, столяра, плотника, сапожника. Когда же я вместо названий профессий подставила слова: для лучшего в своем роде — все встало на свои места. Мы рождаемся и живем для того, чтобы хоть немного продвинуть свой род к совершенству, к идеалу человека, каким является миру выдающаяся личность. И этим оправдывается существование всего рода-племени.
Ну хорошо, скажет читатель, с простыми смертными все понятно. А для чего такое «продолжение» самому Пушкину или тому же Толстому, ведь они точно знали, понимали: они сами вершина рода, они бессмертны в своих творениях. А действительно, для чего Толстому нужны были дети да еще в таком большом количестве? Ведь к мыслям о греховности супружеских отношений, если в их основе не лежит цель — иметь потомство, он пришел в старости, уже тогда, когда тринадцать детей родила ему Софья Андреевна и нескольких они похоронили.
По обыденной мерке, дети должны были служить помехой в творческой деятельности великого писателя. И сколько страданий причинили они ему, когда разделились на противостоящие друг другу (и ему) группы, когда некоторые из них захотели лишить его права поступать и жить по нормам, им же выработанным и проповедуемым…
Если мы вчитаемся, вникнем в то, что сделано, написано Толстым, то буквально везде отыщем «отпечатки пальцев» его детей. И радости, которые они давали своему великому отцу, и печали — все нашло свое отражение и выражение в его творчестве, которое и есть не что иное, как кардиограмма, запись движений его души. А дети в ней занимали огромное место.
«Когда мой отец писал роман «Семейное счастье», он еще не был женат.
— Мне казалось тогда, — сказал он мне однажды, — что я понимаю женщину до глубины ее души. Но когда я женился, то увидел, что я ее совсем не знаю. И только благодаря своей жене я научился ее понимать. А теперь, — продолжал он, гладя мои волосы, — с тех пор, как мои взрослые дочери доверяют мне свои тайны и раскрывают свою душу, я сознаю, что ни до женитьбы, ни позднее я ничего не знал о женщине и только теперь начинаю ее понимать»[24].
Так пишет в своих «Воспоминаниях» Т. Л. Сухотина-Толстая, дочь и друг Льва Николаевича.
Вот какой поворот приобретает на этом месте наш разговор о роли детей в нашей жизни. Выходит, чтобы мужчине понять женщину (жену), нужно вырастить дочь? И, наоборот, чтобы женщине понять мужчину (мужа), нужно вырастить сына?.. Наверное, так. Впрочем, такого рода рассуждения ведут нас и дальше. Чтобы в полной мере понять и оценить собственных родителей, отца и мать, надо самим побывать в их «шкуре», то есть стать родителями.
Вот они, дети, оказывается, еще для чего нужны: они «переводчики», помогающие понять друг друга людям разных поколений, разного возраста и пола. А если вспомнить, как аристократка Долли Облонская быстро нашла общий язык с крестьянскими женщинами, когда они заговорили о ее детях, то мы вынуждены будем признать, что они служат связующим звеном и между людьми разных сословий, разных уровней культуры, сфер деятельности.