С и м е о н и. Драка, настоящая драка!
А а п о. Не теряй рассудка, Юхани!
С и м е о н и. Ах вы, звери! Ах вы, звери!
Э р о. Не калечь родного брата!
С и м е о н и. Ага, ага! И Эро испугался? Вот тебе то, чего добивался!
Т у о м а с. Юхани!
С и м е о н и. Изба сейчас развалится, звери вы, нехристи!
Ю х а н и. Вотти[9], парень! — сказал русский. Ну, чего ж ты растянулся да глаза таращишь в потолок?
Т и м о. Сейчас-то ты одолел меня, но пусть-ка пройдет немного времени: ты состаришься и будешь расти вниз, а я возмужаю и наберусь сил.
Ю х а н и. Когда-нибудь весь белый свет одряхлеет, не то что грешный человек. Время, брат мой, всех нас сравняет. Но встань-ка да отхлебни глоток пива и признайся по совести — силенки-то у тебя меньше, чем у меня.
Т и м о. Видно, так. Ведь я пластом лежал под тобой, а ты взгромоздился на меня, как матерый медведь.
Ю х а н и. На-ка, отхлебни! Выходит, я второй силач средь юколаской братии. Правда, с Лаури и Эро я еще не боролся. Но пусть они знают, что при первой же попытке пришлось бы им нюхать землю. А Симеони сам признал себя слабее меня. Но ни один из братьев Юкола не замухрышка какой-нибудь, за это я ручаюсь. Пускай сюда сунется хоть полсотни парней Тоуколы, кулак будет встречен кулаком. Ведь я утащу на своем хребте целых двадцать четвериков, а Туомас даже чуть побольше. Да, двадцать четвериков, только б на спину подсобили подкинуть.
Т у о м а с. А хотелось бы мне поглядеть, как борются Лаури с Эро!
А а п о. И впрямь, тут было бы на что поглядеть. Один тих да смирен, как оттепель среди зимы, а другой мал, как клубок, но зато ловок и быстр, что молния. А ну-ка, за дело! Вот уж где сцепятся горностай с зайцем! С зайцем-то я тебя сравнил, Лаури, совсем не из-за твоей трусости, на то нет оснований, да и не из-за проворства, потому что ты шагаешь, точно пахарь Кённи{63}, у которого в животе сидела машинка и двигала его ногами-руками и мотыгой. И все-таки ваша борьба, сдается мне, будет похожа на схватку горностая с зайцем.
Ю х а н и. Ну, схватитесь разок, ребятки, только один разочек!
Л а у р и. Чтоб я стал бороться с Эро? Да за него и не ухватиться по-настоящему — крутится под ногами, как кошка, и царапается, как черт, даже вздохнуть некогда. Так он и прошлой осенью боролся на Аронийтту. Кто там победил, кто был бит — сам Соломон не разберет. И чтоб я снова связался с ним?
Э р о. Верь не верь, но я ни на волосок не был сильнее тебя.
Л а у р и. Чего ж мне не верить, — я знаю, что тебе со мной не сладить.
Ю х а н и. Это пусть честная борьба покажет.
Л а у р и. Чтоб я снова связался с ним?
С и м е о н и. Спать уже пора, бесноватые вы.
Ю х а н и. Ночей-то много, а рождество бывает только раз в году, так что будем веселиться. Ликуй, народ, ликуй, земля Израильская! В эту самую ночь, в этот час случилось превеликое чудо во граде Вавилонском. Возрадуемся же, братья! Во что бы нам еще сыграть? Или поесть еще жаркого? А то в свинью сыграть? Или в сапожника?
С и м е о н и. Еще что! Только и не хватало — барахтаться, как озорным ребятишкам. Угомонись!
Ю х а н и. Э, жизнь молодого да холостого — сплошная пляска! Не так ли, Тимо?
Т и м о. Хи-хи-хи!
Ю х а н и. Не так ли?
Т и м о. Пожалуй, так.
Э р о. Точно так, милый Юсси.
Ю х а н и. Сказала лисонька зайцу. Верно! Такая жизнь по мне. От нее кое-когда и развеселишься да притопнешь каблуком. Отпляшем-ка рипаску[10], я на это мастер. Поглядите-ка!
А а п о. А пиво в голову ударяет?
Ю х а н и. Опрокинь ковша три — авось и ударит. А ну, запевай, Эро, раз Юсси пляшет! Начинай!
Э р о. Что ж тебе спеть?
Ю х а н и. Да что на ум придет, лишь бы гремело да звенело! Затягивай, парень. Гаркни так, чтоб изба задрожала! Пой, сукин сын, пой, коли я задумал плясать да прыгать козлом до потолка! Запевай!
Э р о. Так и быть, постараюсь:
А а п о. Замолчи, Эро, не зли его.
Ю х а н и. Пой дальше! Я не рассержусь. Пой, не плясать же мне без музыки!